Бастер Китон

Невозмутимое лицо, за которым не дрогнул ни один мускул, пока на человека обрушивался фасад двухэтажного дома, — так Бастер Китон вошёл в историю кино. Американский комедийный актёр, режиссёр, продюсер, сценарист и каскадёр, он был одной из главных фигур немого кино, а его прозвище «Великое каменное лицо» стало нарицательным. Критик Роджер Эберт писал о нём: «В период с 1920 по 1929 год он работал без перерыва над целой серией фильмов, которые сделали его, пожалуй, величайшим актёром-режиссёром в истории кино».

Мальчик, которого нельзя повредить

Джозеф Фрэнк Китон родился 4 октября 1895 года в Пикве, штат Канзас, в водевильной семье — в городе, где жила его мать Майра Китон, в момент, когда у неё начались схватки. Отца звали Джозеф Хейли «Джо» Китон; вместе с Гарри Гудини он владел передвижным шоу под названием Mohawk Indian Medicine Company, которое выступало на сцене и на стороне продавало патентованные лекарства. Имя Джозеф продолжило семейную традицию по линии отца, а Фрэнком мальчика назвали в честь деда по матери, не одобрявшего союз родителей. Позже Китон сменил второе имя на Фрэнсис.

Прозвище Бастер появилось примерно в полтора года. Однажды друг актёра Джордж Парди присутствовал при том, как маленький Китон без травм упал с длинного лестничного пролёта. Мальчик сел и отряхнулся, а Парди заметил: «Да он просто хулиган!» — по-английски He's a regular buster. Отец стал использовать это прозвище для обращения к сыну. Сам Китон пересказывал историю иначе: по его версии, ему было шесть месяцев, а прозвище дал Гарри Гудини.

В три года Китон начал выступать с родителями в «Трёх Китонах». Впервые он вышел на сцену в 1899 году в Уилмингтоне, штат Делавэр. Номер был комедийным скетчем: Майра играла на саксофоне с одной стороны сцены, а Джо и Бастер — в центре. Мальчик дразнил отца, не слушаясь, а старший Китон в ответ швырял его о декорации, в оркестровую яму или в зрительный зал. В одежду Китона была вшита ручка от чемодана, чтобы облегчить постоянное подбрасывание. Он учился безопасно выполнять трюковые падения и редко получал травмы. Шуточный стиль приводил к обвинениям в жестоком обращении с детьми и к арестам, но Бастер всегда показывал властям, что у него нет синяков и переломов. Его назвали «Маленьким мальчиком, которого нельзя повредить», а весь спектакль — «Самым жёстким спектаклем, который когда-либо был в истории сцены».

Спустя десятилетия Китон говорил, что отец никогда не обижал его, а падения были вопросом правильной техники. В 1914 году он объяснял газете Detroit News: «Секрет в том, чтобы приземлиться, прихрамывая, и прервать падение ногой или рукой. Это мастерство. Я начал так рано, что правильное приземление стало для меня второй натурой. Несколько раз я бы погиб, если бы не умел приземляться как кошка. Подражатели нашего номера долго не живут, потому что не выдерживают такого обращения». Ему было так весело, что он иногда начинал смеяться, когда отец бросал его через сцену, — но заметил, что от этого публика смеётся меньше, и принял своё знаменитое невозмутимое выражение лица.

Спектакль сталкивался с законами, запрещающими выступления детей в водевилях. По словам одного биографа, Китона заставляли ходить в школу во время выступлений в Нью-Йорке, но он пошёл туда только один раз. Читать и писать он научился поздно, этому его учила мать. К 21 году алкоголизм отца поставил под угрозу репутацию семейного шоу, и Китон с матерью уехали в Нью-Йорк, где его карьера быстро перешла от водевиля к кино. Во время Первой мировой войны он служил в Американских экспедиционных силах во Франции в составе 40-й пехотной дивизии; его подразделение уцелело и не было разбито для обеспечения замены, как некоторые другие. На службе он перенёс ушную инфекцию, повлёкшую ухудшение слуха.

Как камера попала в гостиничный номер

В феврале 1917 года Китон встретил Роско «Толстяка» Арбакла на студии Talmadge в Нью-Йорке, где тот был по контракту с Джозефом М. Шенком. Джо Китон не одобрял фильмов, и у Бастера тоже были сомнения. Во время первой встречи с Арбаклом его попросили вмешаться в фильм «Помощник мясника» и начать действовать — Бастер был настолько естествен, что его тут же наняли. В конце дня он попросил одолжить камеру, чтобы понять, как та работает, отнёс её в гостиничный номер и к утру разобрал и собрал заново. Позже Китон утверждал, что вскоре стал сорежиссёром Арбакла и заведовал всем отделом трюков. Начиная с 1920 года он появился в 14 короткометражках Арбакла. Вопреки более поздней репутации «Великого каменного лица», в них он часто улыбался и даже смеялся — например, в «Его брачной ночи» крупным планом и в «Конни-Айленд» на средних планах. Китон и Арбакл стали близкими друзьями; в дальнейшем Китон был одним из немногих, кто вместе с Чарли Чаплином защищал Арбакла во время обвинений в том, что тот был ответственен за смерть актрисы Вирджинии Рапп.

В 1920 году вышел фильм «The Saphead» — первая главная роль Китона в полнометражном фильме. Он был основан на успешной пьесе «Новая Генриетта», уже однажды снятой под названием «Агнец» с Дугласом Фэрбенксом в главной роли; пять лет спустя Фэрбенкс порекомендовал Китону сыграть в ремейке, поскольку фильм должен был иметь комический уклон. После успешной работы с Арбаклом Шенк предоставил Китону собственное продюсерское подразделение Buster Keaton Productions. Китон снял серию 20-минутных комедий, среди них «Одна неделя» (1920), «Театр» (1921), «Копы» (1922) и «Электрический дом» (1922), а затем перешёл к полнометражным фильмам.

Дом, который упал, и поезд, который не остановился

Среди авторов Китона были Клайд Брукман, Джозеф Митчелл и Джин Хавез, но самые гениальные шутки обычно придумывал сам Китон. Комедийный режиссёр Лео МакКэри вспоминал: «Все мы пытались украсть шутки друг у друга. Но нам не повезло с Китоном, потому что он придумал свои лучшие трюки сам, а мы не могли их украсть». Смелые идеи требовали опасных трюков. Во время сцены с железнодорожным резервуаром для воды в «Шерлоке-младшем» Китон сильно повредил шею, когда на него обрушился поток воды с водонапорной башни, но осознал это только спустя годы. В «Пароходном Билле» он останавливается на определённом месте, а затем на него падает фасад двухэтажного здания — персонаж остаётся невредимым из-за единственного открытого окна. Трюк требовал особой точности: опора декорации весила две тонны, а зазор вокруг тела Китона составлял всего несколько дюймов. Этот эпизод вошёл в число самых узнаваемых кадров его карьеры.

Помимо «Пароходного Билла» (1928), к наиболее удачливым полнометражным фильмам Китона относят «Наше гостеприимство» (1923), «Навигатор» (1924), «Шерлок-младший» (1924), «Семь шансов» (1925), «Кинооператор» (1928) и «Генерал» (1926). «Генерал», действие которого происходит во время Гражданской войны в США, соединяет комедию с любовью Китона к поездам, включая эпическую погоню на локомотивах; сюжетная линия с использованием живописных мест воссоздала настоящий инцидент военного времени. Хотя фильм стал считаться величайшим достижением Китона, тогда он получил неоднозначные отзывы: он был слишком драматичен для зрителей, ожидавших лёгкой комедии, а рецензенты сомневались в самом суждении Китона снимать комедию о гражданской войне, хотя и отмечали, что в нём было «немного смеха». Это была дорогостоящая осечка, и Китону больше никогда не доверяли полный контроль над фильмами. Дистрибьютор United Artists настоял, чтобы менеджер по производству контролировал расходы и вмешивался в элементы истории. Китон пережил такое обращение лишь в двух художественных фильмах, а затем обменял независимую работу в United Artists на контракт с Metro-Goldwyn-Mayer.

«Самая большая ошибка в жизни»

Контракт с MGM Китон подписал в 1928 году и позже назвал это деловое решение худшим в своей жизни. Он слишком поздно понял, что студийная система сильно ограничит его творческий потенциал. Студия отказала ему в просьбе сделать звуковым ранний проект «Spite Marriage», и после преобразования студии он был вынужден придерживаться сценариев с диалогами. Тем не менее MGM позволила Китону участвовать в творческой работе над его последним изначально разработанным немым фильмом «Кинооператор» (1928), ставшим первым проектом по контракту; Китон нанял Эдварда Седжвика официальным режиссёром и работал с ним в нескольких следующих звуковых проектах. Некоторые из наиболее успешных в финансовом отношении фильмов для студии были сняты в этот период.

В 1930-е годы Китон был вынужден использовать дублёра в некоторых опасных сценах, чего никогда не делал в пору расцвета, — MGM хотела защитить свои вложения. «Каскадёры не смеются», — сказал Китон. Студия попыталась объединить лаконичного Китона с буйным Джимми Дуранте в серии фильмов: «Страстный водопроводчик», «Говори легко» и «Что?! Нет пива?». Фильмы оказались популярными. Тридцать лет спустя Китон и Дуранте сыграли эпизодические роли в «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир», хотя и в разных сценах. В первых звуковых картинах Китона он и его коллеги снимали каждую сцену трижды: на английском, испанском и французском или немецком. Актёры фонетически запоминали сценарии на иностранном языке по несколько строк за раз и сразу после этого снимали. Китон жаловался, что ему приходилось снимать паршивые фильмы не один, а три раза.

Конец его карьеры пришёлся на начало эры звука не потому, что он не смог приспособиться: в отличие от многих звёзд немого кино, он обладал приятным голосом, прекрасно пел и танцевал. Несчастьем стал контракт с большой студией, через который он лишился независимости и творческой свободы. Студия разрушила его режиссёрскую карьеру: продюсеры даже не рассматривали идею, чтобы Китон сам ставил звуковые фильмы, в звуковых комедиях MGM он работал только как актёр. Это довело его до глубокой депрессии и алкоголизма. Во время постановки фильма 1933 года «Что?! Нет пива?» Китон был настолько деморализован, что руководство MGM уволило его после завершения съёмок, несмотря на то что фильм стал хитом, а срок контракта ещё не закончился; не последнюю роль сыграли и его отношения с главой студии Луисом Майером. В 1934 году Китон принял предложение снять в Париже независимый фильм «Le Roi des Champs-Élysées», а в Англии снял ещё один — «Захватчик», выпущенный в США как «Старый испанский обычай» в 1936 году.

После возвращения в Голливуд в 1934 году он вернулся на экран в комедиях для Educational Pictures. Большинство из этих 16 фильмов — простые визуальные комедии, многие повторяли идеи из семейного водевиля или более ранних немых фильмов. Кульминацией периода стала «Опера Большого шлема» (1936) — сериал Бастера Китона с его собственным сценарием и главной ролью. Ни на одной из других шести крупных голливудских студий работы для него не нашлось, и Китона признали банкротом. Он потерял состояние, виллу, семью и, что было хуже, любимое дело. Однако у него был твёрдый характер, и за довольно короткое время он вышел из критического состояния. После борьбы с алкоголизмом и работы в нескольких европейских комедиях Китон подписал контракт на производство короткометражных фильмов с малобюджетной студией «Эдьюкейшнл пикчерс».

Когда в 1937 году выпуск сериала закончился, Китон вернулся в MGM как сценарист, поставляя материал для последних трёх фильмов братьев Маркс — «В цирке» (1939), «Путь на запад» (1940) и «Большой магазин» (1941), — но они не были так успешны, как предыдущие работы Маркс для студии. В 1939 году Columbia Pictures наняла Китона сняться в 10 комедиях; сериал длился два года и включал его последнюю серию комических фильмов в главной роли. Режиссёром обычно был Жюль Уайт, чей акцент на фарс делал большинство этих фильмов похожими на известные короткометражки Уайта. Личным фаворитом Китона был дебют сериала «Вредитель с Запада» — более короткий и плотный ремейк малоизвестного фильма «Захватчик» 1934 года, который поставил не Уайт, а Дель Лорд. Кинозрители приветствовали новые комедии, доказывая, что комик не потерял привлекательности, однако настойчивость Уайта на резких и жестоких шутках привела к тому, что короткие комедии Columbia оказались менее изобретательными. Последней такой работой была «She's Oil Mine» (1941), переработка фильма Китона 1932 года «Страстный водопроводчик». Columbia и Уайт хотели подписать с ним контракт на новые короткометражки, но комик отказался.

Второе открытие

Личная жизнь Китона стабилизировалась в 1940 году после брака с танцовщицей из MGM Элеонорой Норрис. Оставив Columbia ради менее напряжённой работы составителем шуток для MGM, он дал материал для фильма «Красный скелет» и консультировал Люсиль Болл. Китон брал на себя разные роли и в фильмах категории «А», и в «Б». Он снова исполнил главную роль в мексиканском фильме «El Moderno Barba Azul» (1946); фильм был малобюджетным и, возможно, не показывался в США до выхода на видеокассете в 1980-х годах под названием «Boom in the Moon».

Критики заново открыли для себя Китона в 1949 году, и продюсеры время от времени нанимали его для более крупных «престижных» картин. У него были эпизоды в «Старым добрым летом» (1949), «Бульваре Сансет» (1950) и «Вокруг света за 80 дней» (1956). В «Старом добром лете» Китон лично руководил такими звёздами, как Джуди Гарланд и Ван Джонсон, в их первой совместной сцене, где они натыкаются друг на друга на улице: Китон изобрёл комедийные сюжеты, в которых Джонсон пытается извиниться перед кипящей гневом Гарланд, но в итоге портит её причёску и рвёт платье. Китон также появился в комедийной сценке о двух неумелых сценических музыкантах в фильме Чарли Чаплина «Огни рампы» (1952). За исключением «Seeing Stars», небольшого рекламного фильма 1922 года, это был единственный раз, когда Китон и его старый конкурент Чаплин появились вместе на киноэкране.

Новая волна популярности началась только в конце 1950-х, после двух десятков лет работы постановщиком трюков и сценаристом, характерных и эпизодических ролей. Коллекционер и прокатчик фильмов Рэймонд Рохауер выкупил права на «Генерала» и другие немые фильмы Китона, которые все эти годы медленно разрушались в хранилищах MGM. Комедии увидело новое поколение зрителей, Китона сразу признали гением, и в 1959 году ему дали специальную премию «Оскар» «за уникальный артистический дар, который обеспечил бессмертие немой комедии». В 1962 году «Генерал» с огромным успехом вновь показали на киноэкранах в рамках ретроспективы его фильмов, а в 1965 году участники Венецианского кинофестиваля пятнадцать минут стоя рукоплескали Бастеру Китону после показа его немых комедий.

Семья, счёт и диагноз

В 1921 году Китон женился на актрисе Натали Толмадж, сестре актрис Нормы и Констанс Толмадж. У них родилось двое сыновей — Джеймс (1922—2007) и Роберт (1924—2009). После рождения Роберта брак начал разваливаться: Натали решила больше не иметь детей и в конце концов запретила мужу ночевать с ней в одной спальне. Китон пригрозил, что если не будет получать сексуальных привилегий дома, то станет искать их вне дома. Когда Натали поняла, что он не шутит, она наняла частных детективов, которые за ним шпионили. Будучи ещё женатым, в 1920-х Китон крутил романы с актрисами Кэтлин Ки и Дороти Себастьян. Ещё одной причиной расставания стала любовь Толмадж к моде: она тратила на одежду почти треть его гонораров. В 1932 году они расстались. При разводе Натали забрала всё его имущество и запретила видеться с сыновьями — Джеймс и Роберт после развода стали носить фамилию матери, а с отцом воссоединились только когда обоим исполнилось по 18 лет. Из-за неудачного первого брака и потери независимости как режиссёра Китон запил; позже он утверждал, что ничего не помнит об этом периоде, назвав его «алкогольным затмением».

В 1933 году Китон женился на медсестре Мэй Скривен, которая позже утверждала, что до конца их брака даже не знала, что была замужем за бывшей кинозвездой. Брак закончился 4 июля 1935 года, когда Мэй поймала мужа с поличным на адюльтере в компании Лии Клэмпитт Сьюэлл, разведённой жены миллионера Бартона Сьюэлла, в Санта-Барбаре. Развод 1936 года тоже нанёс удар по его финансовому положению. В 1940 году Китон женился на Элеонор Норрис (1918—1998), которая была моложе его на 23 года и прожила с актёром до конца его жизни. Как и муж, Элеонора Китон умерла от рака лёгких — в 1998 году в возрасте 80 лет.

Сам Китон умер от рака лёгких 1 февраля 1966 года в возрасте 70 лет в Калифорнии. Врачи обнаружили болезнь в январе 1966 года, однако Китон так и не узнал о своём настоящем диагнозе: он думал, что лечится от бронхита. Находясь в больнице до последних дней, он был беспокойным, ходил по комнате, надеясь вернуться домой.

В 1996 году Entertainment Weekly признал Китона седьмым в списке величайших режиссёров, а в 1999 году Американский институт кино назвал его 21-й величайшей звездой классического голливудского кино среди мужчин. Многие его фильмы 1920-х годов высоко ценятся и сейчас; Орсон Уэллс считал «Генерала» «величайшей комедией из когда-либо созданных… и, возможно, величайшим фильмом из когда-либо созданных».

Частые вопросы

Правда ли, что Китон получил «Оскар»?

Да, в 1959 году ему дали специальную премию Академии «за уникальный артистический дар, который обеспечил бессмертие немой комедии». Это была почётная награда, а не конкурсная.

Почему его называли «Великим каменным лицом»?

Из-за невозмутимого выражения лица, которое он сделал своим фирменным знаком. Китон принял его ещё в водевиле, заметив, что когда он смеётся во время номера, публика смеётся меньше.

Что стало с его карьерой после прихода звука?

Китон обладал приятным голосом, пел и танцевал, так что дело было не в звуке. Карьера пошла на спад после контракта с MGM в 1928 году, который он позже назвал худшим решением в жизни: он потерял независимость, студия разрушила его режиссёрскую карьеру, и это довело его до депрессии и алкоголизма.

Как он умер?

От рака лёгких 1 февраля 1966 года в возрасте 70 лет. Диагноз от него скрыли — Китон думал, что лечится от бронхита.