Коровин Константин Алексеевич

Константин Коровин писал Париж так, что французы узнавали свой город, а русские — своё ощущение от него. Художник, декоратор, педагог, он остался в истории как человек, который первым в русском искусстве вышел с мольбертом на улицу и заставил живопись звучать свободно. Но за этой лёгкостью стояла жизнь, в которой было место банкротству, разочарованиям, тяжёлой болезни сына и эмиграции.

Мальчик из купеческой семьи, который выбрал кисть

Коровин родился в Москве на Большой Рогожской улице, близ Покровского монастыря, в состоятельной купеческой семье. Его дед Михаил Емельянович был купцом первой гильдии. Но после банкротства отца семья перебралась в Большие Мытищи, и именно там, в отрочестве, Константин начал рисовать. В тринадцать лет он поступил на архитектурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества, а через год перешёл на живописное. Учился у Алексея Саврасова, Василия Поленова и Василия Перова.

Позже он отправился в Санкт-Петербург, чтобы завершить образование в Императорской Академии художеств, но через три месяца ушёл, разочаровавшись в академическом методе преподавания искусства. Этот выбор — променять казённую выучку на собственную интуицию — определил его манеру.

Париж, Север и поиск собственного цвета

В 1887, 1892 и 1893 годах Коровин посещал Париж, где на него большое впечатление произвела живопись французских импрессионистов. Вместе с другом, художником Валентином Серовым, он дважды — в 1894 и 1897 годах — совершил путешествие на Север, посетив Кольский полуостров, северную Норвегию и шведскую Лапландию. Результатом поездки стали пейзажи «Гавань в Норвегии», «Ручей святого Трифона в Печенге. Лапландия», «Геммерфест. Северное сияние», «Мурманский берег», «Архангельский порт на Двине».

В 1895 году он повторил путешествие с Н. А. Праховым и художником Н. В. Досекиным, а в 1898 году — с Н. А. Клодтом, готовясь к Всемирной выставке 1900 года в Париже. Север научил его передавать свет и воздух, а Париж — тому, что городская суета может быть такой же поэтичной, как тихий лес. Его парижские пейзажи — «Париж. Бульвар Капуцинов» (1902, 1906, 1911), «Париж утром» (1906) — передают жизнь французской столицы в часы утреннего пробуждения и вечером, в сиянии огней на улицах и бульварах.

В Париже Коровин увлёкся символизмом, а вернувшись в Россию, посещал лекции художника-эстета Модеста Дурнова, общался с поэтом Константином Бальмонтом. Тогда же написал «Северную идиллию» (1892) и «Музу» (1890-е).

Театр как второй холст

Изготавливать костюмы и декорации для театра Коровин начал ещё в 1884 году, сотрудничая с оперой Мамонтова. В 1885 году под руководством Поленова он писал декорации для «Аиды», а самостоятельно сделал оформление для «Кармен» Бизе и «Лакме» Делиба. В 1900-х годах он активно работал в театре, создавая эскизы костюмов и декорации к драматическим постановкам, операм и балетам. Впервые его имя на афише государственного театра появилось в 1900 году — с оперой «Русалка» Даргомыжского. Он оформил «Фауст» (1899), «Конёк-горбунок» (1901), «Садко» (1906), «Золотой петушок» (1909). В 1904 году вместе с А. Васнецовым, А. Головиным и Ф. Лавдовским — «Жизнь за царя» Глинки. Работал над спектаклями Большого и Мариинского театров, а также театра Ла Скала в Милане.

Многие эскизы выполнялись другими художниками, но автором идей и образов был Коровин. Вместе с Александром Головиным он внёс в работу Большого театра принципиальное изменение: появился главный художник постановки, работающий в соавторстве с режиссёром или балетмейстером. Творческим партнёром Коровина стал балетмейстер А. А. Горский. Коровин предложил заменить корсеты балерин на более свободную одежду — туники. Декорация перестала быть просто фоном и стала полноценным объектом спектакля. В некоторых постановках, в частности в опере «Богема» Пуччини, поставленной Л. Собиновым, декорация даже затмила работу актёров. Коровин считал работу над декорациями таким же «чистым искусством», как и живопись для выставок, о чём сообщал Поленову в переписке.

Учитель, к которому шли за свободой

С 1901 года Коровин и Серов преподавали в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Среди его учеников — Александр Герасимов, Николай Крымов, Александр Куприн, Илья Машков, Сергей Никифоров, Мартирос Сарьян, Леонард Туржанский, Роберт Фальк, сценограф Сергей Николаев, а также будущий педагог, писатель и краевед Сергей Волков. В воспоминаниях одного из учеников, Николая Чернышёва, есть эпизод 1903 года, когда Коровин, лёжа в постели во время болезни, взял его эскиз и сказал: «Прежде всего надо избегать литературности в живописи». Он находил в работе много сердечности и поэзии, восклицал: «Сколько любви!» — и говорил о том, как трудно им жилось в молодости, как они голодали, но упорно работали. «Деньги — г…, — не раз ввёртывал он крепкое словцо. — Никогда не думайте о деньгах. Они сами к вам придут… Пишите больше вот, что здесь, на улице, у вас перед глазами. Живите в своей комнате, окружённый красками, акварелью, пастелью… Всем пишите, пробуйте себя во всём. Больше ешьте, будьте здоровым, весёлым, но всё для искусства. Лучше жить в норе и, терпя всякие лишения, наслаждаться своим искусством… Знайте Веру, Надежду и Любовь, и во всех лишениях помните эти три. Если одну из них забыл — погиб».

В 1902 году Коровин приобрёл у Саввы Мамонтова участок земли и построил дом в деревне Охотино. Чуть позже часть земли, так называемую Ратухинскую пустошь, у него выкупил Фёдор Шаляпин и по проекту Коровина также построил себе дом.

Крым, дача «Саламбо» и потеря

Значительное место в творчестве Коровина занимает Крым, где в Гурзуфе он построил по своему проекту дачу. Двухэтажная вилла была возведена на месте бывшей харчевни, и её чёткие геометрические формы свидетельствовали о наступлении эпохи конструктивизма в архитектуре. Название даче он дал необычное для Крыма — «Саламбо», в память об удачно оконченной работе над декорациями к балету А. Ф. Арендса «Саламбо» по одноимённому роману Г. Флобера. На даче бывали И. Е. Репин, В. И. Суриков, А. М. Горький, А. И. Куприн, Д. Н. Мамин-Сибиряк, Ф. И. Шаляпин. Хозяин писал там розы, которые было видно из окон на фоне моря.

На протяжении 1910—1917 годов художник подолгу жил на гурзуфской даче, особенно после несчастья с сыном: в 1913 году сын художника попал под трамвай и лишился стопы. Здесь он много и плодотворно работал. В работах, залитых солнечным светом, он часто изображал большое пространство, словно стараясь утвердить живительную силу лучей, несущих тепло — источник благодати и красоты. После революции 1917 года Коровин больше в Гурзуф не приезжал. В советское время дача использовалась как база отдыха, а с 1947 года стала Домом творчества Художественного фонда.

После революции: сохранение памятников и эмиграция

После Октябрьской революции Коровин активно занимался вопросами сохранения памятников искусства, организовал аукционы и выставки в пользу освободившихся политзаключённых, продолжал сотрудничать с театрами. С 1918 года художник жил в имении Островно Вышневолоцкого уезда Тверской губернии, преподавал в свободных государственных художественных мастерских на даче «Чайка». В 1922 году по совету Анатолия Луначарского выехал за границу и поселился во Франции.

Наряду с даром живописца Коровин обладал и незаурядным литературным талантом. Когда ухудшение зрения вынудило его полностью отказаться от изобразительного искусства, он продолжал писать рассказы. Написал более четырёхсот рассказов, которые публиковал в эмигрантских парижских изданиях: «Россия и славянство», «Иллюстрированная Россия» и «Возрождение». Скоропостижно скончался на одной из улиц Парижа от сердечного приступа 11 сентября 1939 года; похоронен на Бийанкурском кладбище. В марте 1950 года на средства, собранные русскими парижанами, останки Коровина и его жены перенесены на православное кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Что говорят о Коровне современники

Коровин первым в русском искусстве стал писать картины целиком на пленэре в свободной, импрессионистической технике. Он хорошо знал западноевропейское искусство и соединил французский импрессионизм с широтой «пейзажа русской души». Живопись Коровина подкупает свободой, она более артистична и непосредственна, чем научный метод французов, опирающийся на многовековую национальную живописную культуру, но она и более поверхностна. Александр Бенуа писал в 1902 году: «Все у нас ещё были так далеки от требований чисто живописных красочных впечатлений… То, что мерещилось Куинджи, то далось Коровину». И хотя Коровин «иногда раздражает нарочитой бойкостью техники… и некоторой поверхностностью… это искание красоты будило в нас горячий энтузиазм. Какая радость красок! Какой темперамент… и чисто красочный. Это был наш первый импрессионист… Перед картинами Коровина мы, юноши, стояли и испытывали впервые упоение от живописи, от чистой живописи».

Игорь Грабарь назвал Коровина «гурманом живописи». Борис Асафьев отмечал, что, сознавая поверхностность живописного восприятия действительности художником, нельзя отделаться от эффекта образной убедительности его картин. Про коровинский этюд вечернего парижского бульвара Асафьев сказал: «Художник не Париж делает объектом изображения, а своё ощущение делает Парижем». Художник А. Я. Головин в шутку заметил: «Сергею Коровину было что сказать, но не хватало живописной силы, а Константину нечего было сказать, но таланта у него было на троих».

Константин Коровин дружил с Валентином Серовым, они работали вместе на даче С. И. Мамонтова в Абрамцево под Москвой. Их многое объединяло в отношении к живописи. Остроумный Мамонтов в шутку прозвал их «Коров и Серовин».

Вопросы о Коровине

Правда ли, что Коровин был первым русским импрессионистом?

Александр Бенуа называл его «нашим первым импрессионистом» и вспоминал, что перед его картинами юноши впервые испытывали упоение от чистой живописи. Сам Коровин действительно одним из первых в русском искусстве начал писать целиком на пленэре в свободной импрессионистической манере.

Почему Коровин перестал писать маслом?

Ухудшение зрения вынудило его полностью отказаться от изобразительного искусства. Тогда он обратился к литературе и написал более четырёхсот рассказов, публиковавшихся в эмигрантских изданиях.

Что стало с его крымской дачей?

Дача «Саламбо» в Гурзуфе после революции использовалась как база отдыха, а с 1947 года стала Домом творчества Художественного фонда. Один из корпусов — бывшая дача художника — является объектом культурного наследия.

Где похоронен Коровин?

Сначала его похоронили на Бийанкурском кладбище под Парижем. В марте 1950 года на средства, собранные русскими парижанами, останки Коровина и его жены перенесли на православное кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.