Марк Ротко

Он родился в Двинске, в семье аптекарского помощника, и в пять лет пошёл в хедер учить древнееврейский. Пройдёт четыре десятилетия, и тот же человек станет автором огромных полотен, на которых нет ни лиц, ни предметов — только парящие прямоугольники цвета. Марк Ротко, ведущий представитель абстрактного экспрессионизма и один из создателей живописи цветового поля, всю жизнь искал способ выразить сложную мысль простыми средствами.

Мальчик из Двинска

Маркус Янкелевич-Бендетович Роткович родился 25 сентября 1903 года в Двинске Витебской губернии, в семье, где уже было трое детей. Дома говорили на идише и на русском. Отец, Янкель-Бендет Роткович, работал аптекарским помощником, потом открыл аптеку и, несмотря на скромный доход, много внимания уделял образованию детей. Мать, Хая Роткович, была домохозяйкой. Отец придерживался марксистских взглядов и был нерелигиозен, поэтому старшие дети получили светское образование, но позже он вернулся к ортодоксальному иудаизму и решил дать младшему сыну религиозное образование.

Опасаясь, что детей заберут в царскую армию, и следуя примеру еврейских семей, бежавших от погромов, отец в 1910 году решил эмигрировать. Двое его братьев уже обосновались в Портленде, штат Орегон. Семья разделилась: Маркус с матерью и старшей сестрой Соней остались в России, а отец и двое сыновей уехали. Только 5 августа 1913 года пароход «Царь» вышел из Либавы и 17 августа прибыл в Нью-Йорк — среди пассажиров второго класса были Маркус, его сестра и мать.

Через семь месяцев отец умер от колоректального рака, и семья осталась без средств. Детям пришлось искать работу. Маркус помогал братьям, работая курьером и торгуя газетами. В школе его перевели сразу в третий класс, потом в пятый, а в семнадцать он с отличием окончил Lincoln High School. Английский стал его четвёртым языком, и он овладел им в совершенстве.

Между профсоюзом и живописью

Портленд тех лет был одним из центров революционной активности в США. Марк посещал собрания профсоюза «Индустриальные рабочие мира», организовывал дискуссии о революции 1917 года в России и намеревался посвятить жизнь рабочему движению. В сентябре 1921 года он поступил в Йельский университет, где первый год учился на грант за отличный аттестат, а потом работал в прачечной, чтобы оплачивать учёбу. Одно время, делая успехи в математике, он всерьёз планировал карьеру инженера. В университете вместе с товарищами выпускал сатирический журнал, разоблачавший пороки университетского общества — элитизм и расизм.

В 1923 году Маркус бросил университет — то ли из-за финансовых трудностей, то ли считая занятия скучными. Он переехал в Нью-Йорк и осенью того же года, навещая друга в школе искусств, увидел, как художники рисовали модель. Как он сам говорил, в этот момент он «родился как художник». Он начал брать уроки у Джорджа Бриджмена в Лиге студентов-художников, потом поступил в «Новую школу дизайна», где среди его преподавателей был Аршиль Горки. У Макса Вебера он занимался совсем мало — с октября по декабрь 1925 года и с марта по май 1926-го, — но тот оказал большое влияние на ранние работы Ротко. Именно тогда он стал воспринимать искусство как инструмент эмоционального и религиозного самовыражения.

Смена имени и поиск формы

В 1928 году Ротко с группой молодых художников впервые выставил свои работы в галерее «Оппортьюнити». Тёмные экспрессивные полотна — интерьеры и городские зарисовки — были хорошо приняты критиками. Но целиком посвятить себя творчеству он не мог: нужно было зарабатывать. В конце 1920-х он рисовал карты для Библейских исторических книг писателя Льюиса Брауна, а в 1929 году стал преподавателем живописи и скульптуры в Центральной академии Бруклинского еврейского центра, где проработал до 1952 года.

В начале 1930-х он познакомился с художником Адольфом Готтлибом, который вместе с Барнеттом Ньюманом, Джозефом Солманом, Луисом Шанкером и Джоном Грэмом входил в круг молодых художников вокруг Мильтона Эвери. По словам Элен де Кунинг, именно Эвери «дал Ротко идею о том, что жизнь профессионального художника возможна». Абстрактные картины Эвери с глубоким знанием формы и цвета оказали на Ротко огромное влияние. В 1932 году на озере Джордж он познакомился с дизайнером ювелирных украшений Эдит Сахар и в конце того же года женился на ней. Следующим летом в Художественном музее Портленда прошла его первая персональная выставка — рисунки и акварели.

В начале 1938 года Ротко обратился за американским гражданством и 21 февраля получил его: он опасался, что растущее влияние нацистов в Европе может спровоцировать депортацию евреев без гражданства. По той же причине в 1940 году он сократил своё имя до «Марк Ротко» — «Рот» всё ещё было опознаваемо как еврейское. С тех пор все работы подписывались этим псевдонимом.

Миф, Ницше и цветовое поле

Считая, что современная американская живопись зашла в концептуальный тупик, Ротко искал темы, отличные от пейзажей. Мировые войны придавали этому поиску ощущение безотлагательности. В эссе «Подсказанная романтика», опубликованном в 1949 году, он утверждал, что «архаичный художник… счёл необходимым создать группу посредников, монстров, гибридов, богов и полубогов» — почти как современный человек нашёл посредников в фашизме и коммунистической партии. Для Ротко «без монстров и богов искусство не может быть драматичным».

Наиболее важное философское влияние на него в этот период оказала книга Фридриха Ницше «Рождение трагедии». Ротко верил, что его искусство может освободить бессознательную энергию, которую ранее высвобождали мифологические образы и ритуалы. Он считал себя «создателем мифов» и провозглашал: «волнующий опыт трагедии является для меня единственным источником искусства». Во многих работах этого периода, с образами из трилогии Эсхила «Орестея», сцены насилия контрастируют с цивилизованной пассивностью. Вскоре после Второй мировой войны Ротко перестал называть свои картины, обозначая их только числами, — он считал, что название ограничивает трансцендентные цели произведения.

К началу 1950-х он упростил структуру картин, создав серию «мультиформ» — полотен из нескольких цветовых плоскостей. Свою задачу он формулировал как «простое выражение сложной мысли». При этом говорил: «Не следует считать мои картины абстрактными. У меня нет намерения создавать или акцентировать формальное соотношение цвета и места. Я отказываюсь от естественного изображения только для того, чтобы усилить выражение темы, заключённой в названии». Но большая часть его абстрактных полотен не имела названия. Критики считают наиболее значительной работой Ротко цикл из 14 картин для капеллы экуменической церкви в Хьюстоне.

Чем закончилась жизнь

Весной 1968 года у Ротко обнаружили артериальную аневризму. Игнорируя рекомендации врача, он продолжал много пить и курить, отказался от диеты, но послушался совета не браться больше за масштабные полотна выше метра и начал работать в более компактных форматах. Брак с Мэлл Бейстл находился в тяжёлом кризисе, проблемы со здоровьем усугубляли положение. В первый день нового 1969 года они развелись, и Ротко переехал жить в свою студию.

25 февраля 1970 года ассистент Ротко Оливер Стейндекер обнаружил художника лежащим без сознания на полу собственной кухни со вскрытыми венами; бритва лежала там же. В момент обнаружения Ротко был уже мёртв. Вскрытие показало, что перед самоубийством он принял большую дозу антидепрессантов. Мэлл Бейстл умерла 26 августа 1970 года — через шесть месяцев и один день после него.

Ротко был погребён на кладбище Ист-Мэрион на Лонг-Айленде. В 2006 году его дети Кейт Ротко-Притцель и Кристофер Ротко подали прошение о перезахоронении останков отца рядом с матерью, и в апреле 2008 года судья Артур Питтс дал на это разрешение.

Цена цвета

Ротко входит в число самых дорогих художников. Картина «Оранжевый, красный, жёлтый» (1961) была продана в мае 2012 года на торгах Christie's за 86,9 млн долларов, став на тот момент самым дорогим произведением послевоенного искусства, когда-либо проданным на торгах. «№ 6 (Фиолетовое, зелёное и красное)» (1951) ушла в августе 2014 года за 186 млн долларов в ходе частной сделки. «№ 1 (Королевский красный и голубой)» (1954), признанная критиками эталоном фирменной техники «светящихся плоскостей», была продана в ноябре 2012 года на Sotheby's за 75,1 млн долларов. «Белый центр» (1950) — в мае 2007 года за 72,8 млн. «Без названия (Жёлтый и голубой)» (1954) — в мае 2015 года за 46,5 млн.

Памятник Ротко установлен на берегу реки Даугавы в Даугавпилсе в 2003 году. В декабре 2009 года в Лондоне состоялась премьера спектакля «Red» («Красное») о Ротко, где художника сыграл Альфред Молина, а его помощника Кена — Эдди Редмэйн; пьеса и Редмэйн получили премию Тони в 2010 году. 24 апреля 2013 года в Даугавпилсе открылся Арт-центр имени Марка Ротко. Впервые в России выставка Ротко прошла с 16 декабря 2003 года по 8 марта 2004 года в Государственном Эрмитаже.

Вопросы о Ротко

Правда ли, что Ротко — это псевдоним?

Да. Он родился как Маркус Янкелевич-Бендетович Роткович, а сократил имя до «Марк Ротко» в 1940 году, опасаясь растущего антисемитизма в Европе и Америке. Имя «Рот» всё ещё было опознаваемо как еврейское, поэтому он остановился на «Ротко».

Почему он бросил Йельский университет?

То ли из-за финансовых трудностей, то ли считая занятия скучными — точной причины источники не называют. В университет он вернулся лишь спустя сорок шесть лет, уже накануне ухода из жизни, только чтобы получить почётную степень доктора.

Как он пришёл к абстракции?

Через увлечение мифологией и философией Ницше, а затем через «мультиформы» — полотна из нескольких цветовых плоскостей. Свою задачу он формулировал как «простое выражение сложной мысли».

Что стало с его наследием?

Картины Ротко продаются за десятки миллионов долларов, его имя носят арт-центр в Даугавпилсе и памятник на берегу Даугавы. О нём написан спектакль «Красное», удостоенный премии Тони.