Илья Григорьевич Чавчавадзе

Князь, поэт, публицист, банкир и святой — Илья Чавчавадзе прожил жизнь, в которой эти слова не противоречили друг другу. Он основал первый грузинский дворянский земельный банк, чтобы на его прибыль открывать школы грузинского языка, и был канонизирован Грузинской православной церковью под именем Илия Праведный. Но известность ему принесла не финансовая деятельность и не духовный сан, а сатира, после которой дворяне узнавали себя и приходили в ярость.

Скандал вокруг «Человек ли он?!»

В 1863 году в журнале «Сакартвелос моамбе» («Грузинский вестник») Чавчавадзе напечатал сатиру «Человек ли он?!». В карикатурном виде в ней представали бездельник-помещик и его жена — невежественные, живущие бесцельной никчёмной жизнью. Образы были настолько узнаваемы, что реплики и фразы из сатиры мгновенно разлетелись на цитаты и поговорки. Дворяне, увидев себя и поняв, что устои их мира стали смешными, пришли в ярость; Чавчавадзе даже пришлось спасаться от одного из обиженных.

Развенчание патриархального мира в этой сатире привело в Грузии к смене нравственных ориентиров, сопоставимой по масштабу с переменами в умах русского общества после «Мёртвых душ» и «помещичьих» сатир Салтыкова-Щедрина. Сам Чавчавадзе к тому времени уже вернулся из Петербурга, где учился на юридическом факультете университета, но был отчислен с четвёртого курса за отказ получать матрикулы в знак протеста против циркуляра Путятина. Университетские годы он называл «фундаментом, первоисточником жизни, волоском, который судьба, точно мост, перекинула между светом и тьмою».

Три дара и журнальная война

Карьеру публициста Чавчавадзе начал с литературной критики — разбора перевода поэмы Ивана Козлова «Безумная», сделанного князем Ревазом Эристави. В статье он поставил вопросы об орфографической реформе, назревшей в грузинском языке, и об отказе от «высокого» литературного стиля в пользу более понятного простым людям повседневного разговорного. Завершалась статья фразой, ставшей для него программной: «Три божественных дара завещаны нам предками: Отечество, язык, вера».

Предложения Чавчавадзе были довольно умеренными, но старшее поколение литераторов возмутилось посягательством на устои. Выход статьи стал отправной точкой многолетней вражды молодых шестидесятников-тергдалеулеби со старой политической и литературной элитой Грузии. Конфликт приобрёл политическую окраску после полемического стихотворения Григория Орбелиани «Ответ сынам», содержавшего упрёк молодёжи в неблагодарности, безнравственности и безбожии. Чавчавадзе опубликовал «Ответ на ответ», где обвинил Орбелиани в сдаче родины в обмен на титулы и ордена. Для Орбелиани, участвовавшего в молодости в заговоре 1832 года, но позже отважно воевавшего в рядах российской армии и сделавшего карьеру, это оказалось последней каплей: с тех пор публикации в «Цискари» и приглашения в светские салоны для Чавчавадзе были закрыты.

Лишённый возможности печататься, он в начале 1863 года основал собственный журнал «Сакартвелос моамбе». Журнал просуществовал всего один год, но оказал огромное влияние на всю дальнейшую литературную и политическую жизнь Грузии. Чавчавадзе печатал там свои публицистические статьи, стихи, рассказы и отрывки, фактически реформируя литературный грузинский язык. В каждом номере публиковались переводы на грузинский произведений Виктора Гюго, Прудона, Бастиа, Белинского, Добролюбова. В дополнение к переводной политической публицистике Чавчавадзе написал и опубликовал собственную программу переустройства общественных отношений в Грузии, базировавшуюся на торжестве разума и науки и сближении с европейскими странами. Программным политическим произведением этого времени стала и его поэма «Призрак».

Банк, который открывал школы

В 1863 году Чавчавадзе женился на Ольге Гурамишвили, и материальные трудности семейного быта вынудили его прекратить выпуск журнала и искать дохода от службы. Он начал с работы чиновником особых поручений при кутаисском генерал-губернаторе Левашове, занимался практическим проведением в жизнь реформы освобождения крестьян, затем перешёл в судебное ведомство, где занимал должности мирового посредника и мирового судьи Душетского уезда Тифлисской губернии. На службе в провинциальной Грузии он провёл десять следующих лет до 1874 года.

Эти годы стали для него вынужденным перерывом в творческой работе, но одновременно — временем непосредственного знакомства с народом, интересы которого он стремился защищать. Он одним из первых стал изучать местные диалекты и собирать народные стихи и музыку, издав в 1873 году совместно с Рафаэлом Эристави «Первую книжку крестьянских песен и поговорок». В произведениях, написанных после опыта судейской работы («У виселицы», «Отарова вдова»), народные крестьянские типы стали гораздо живее схематичных образов из его ранних рассказов.

В 1874 году Чавчавадзе вернулся из провинции в Тбилиси, чтобы принять участие в организации первого в Грузии дворянского земельного банка. Бюрократические проволочки затянули процесс до 1875 года, когда с помощью приехавшего из Европы Нико Николадзе организацию банка удалось довести до конца. Убеждая знакомых дворян, Чавчавадзе и Николадзе сумели собрать акционерные взносы на крайне скромные 170 000 рублей. Председателем правления стал Чавчавадзе, а Николадзе вошёл в правление как директор. Позже ещё одним директором был избран Иван Мачабели.

Вскоре между Николадзе и Чавчавадзе возник конфликт по поводу использования прибыли банка, почти сразу ставший мировоззренческим. Николадзе рассчитывал, что прибыль будет направлена на новые экономические начинания, в том числе на новые технологии в сельском хозяйстве и на помощь крестьянам в выкупе земель. Чавчавадзе же использовал прибыль на открытие школ грузинского языка, музеев и общественно-культурных организаций, аргументируя такой подход первостепенностью сохранения языка и национальной культуры, даже в ущерб социальному прогрессу. Иван Мачабели поддержал консервативную почвенную политику Чавчавадзе, оставив Николадзе в меньшинстве. Изменения произошли и во взглядах Чавчавадзе на земельный вопрос: он больше не считал необходимой немедленную передачу земли крестьянам, а выступал за путь медленных преобразований, сохраняющих статус-кво дворянства. Такая позиция обеспечивала ему уверенную поддержку акционеров-дворян на общих собраниях банка, где он отчитывался о финансах и использовании прибыли. Собрания акционеров банка фактически были регулярными встречами наиболее влиятельных людей в Грузии, и за это их иногда называли «грузинским парламентом». Чавчавадзе руководил банком с 1875 по 1905 год.

«Иверия» и Общество грамотности

Конфликт с Николадзе привёл к уходу Чавчавадзе из редколлегии дружественной Николадзе газеты «Дроэба» в 1876 году. В 1877 году Чавчавадзе начал издавать новую газету «Иверия», проект оказался удачным, и газета почти на тридцать лет стала одной из влиятельнейших газет Грузии. Газета несла народу культурную программу Чавчавадзе и Акакия Церетели: возрождение языка и национальных традиций на основе православной веры. Социальная программа «Иверии» была довольно консервативной: Чавчавадзе и Церетели считали, что в грузинском обществе возможно достичь гармонии между собственниками земли и крестьянами и к этому следует стремиться. Социалистические идеи и свободный рынок были теперь противны Чавчавадзе в одинаковой степени, он рассматривал их как возмущения, нарушающие симфонию грузинского аристократа и крестьянина.

Поддержанная финансами банка, культурная программа Чавчавадзе была успешной: фактически произошло возрождение разговорного и письменного грузинского языка, укреплённое в 1880-х годах силами молодых литераторов, в том числе поэтов Александра Казбеги и Важа-Пшавела. В 1879 году Чавчавадзе вместе с поэтом и предводителем дворянства Дмитрием Кипиани, просветителем Яковом Гогебашвили и княгиней Марьям Орбелиани учредили «Общество по распространению грамотности среди грузин», призванное упорядочить эту культурно-просветительскую деятельность. Председателем общества стал Дмитрий Кипиани. Чавчавадзе вошёл в правление общества, а с 1885 года стал его председателем.

Деятельность общества была своевременной: из-за ассимиляционной политики русской имперской администрации грузинский язык подвергался гонениям и находился в упадке. В 1886 году ректор Тифлисской духовной семинарии Чудецкий публично назвал грузинский «собачьим языком» (он был вскоре убит одним из отчисленных семинаристов). Патриарший экзарх по Грузии архиепископ Карталинский и Кахетинский Павел, тоже враждебный грузинскому языку, предал анафеме не только убийцу, но и весь породивший его грузинский народ, что вызвало всеобщее возмущение в Грузии, и предводитель дворянства Дмитрий Кипиани обратился к экзарху с требованием принести публичные извинения и покинуть Грузию. Убийца был приговорён к каторге, экзарх Павел был отозван, но публично критиковавший Чудецкого и экзарха Дмитрий Кипиани был сослан и погиб в ссылке, а грузинский язык по-прежнему вытеснялся.

Сменив Кипиани на посту председателя, Чавчавадзе через Общество упорядочил и расширил благотворительность банка и частных лиц: средства шли на создание новых школ, издание учебников и поддержку музеев и театра на грузинском языке. Усилия как Общества, так и газеты «Иверия» находили живой отклик в грузинской интеллектуальной среде, формируя новое поколение просветителей и педагогов. Проповедь социального мира со страниц «Иверии» сильно контрастировала с позицией самого же Ильи двадцатилетней давности, что приводило в недоумение и огорчало многих знавших его.

Спор с марксистами и убийство

К середине 1890-х годов Чавчавадзе, его газета «Иверия» и Общество по распространению грамотности среди грузин стали основным общенациональным авторитетом и имели решающий голос почти во всех аспектах общественной жизни. Наместник князь Г. С. Голицын, обеспокоенный масштабом деятельности Чавчавадзе, посвятил много времени и сил своего аппарата борьбе с «грузинским сепаратизмом» и «грузинским национализмом». Грузинские марксисты, начав в те годы издание своей газеты, были приятно удивлены мягкостью цензуры: она игнорировала острые экономические и социальные статьи, но набрасывалась и решительно вычищала всё, имеющее отношение к национализму. «Цензурный комитет имел специальный циркуляр из Петербурга, с указанием обратить главное внимание на национальную пропаганду. Жертвами цензоров особенно становились поэты, а наша пропаганда носила характер экономический, социальный, исторический, и цензура не обращала на это особого внимания», — вспоминал лидер грузинских марксистов Ной Жордания.

К периоду 1897—1900 годов относится острый конфликт между Чавчавадзе и молодыми грузинскими марксистами, выразившийся в полемике на страницах газет «Иверия» и социал-демократической «Квали» («Борозда»). Вернувшийся в 1897 году из ссылки Ной Жордания своими общественно-политическими публикациями в «Квали» привлёк внимание Чавчавадзе, тот пригласил Жордания к себе и предложил ему должность редактора «Иверии», на что Жордания, знакомый с позицией Чавчавадзе по основным политическим вопросам, ответил отказом. Страницы «Квали», ставшего первым легальным печатным органом марксистов в Закавказье, наполнились критикой старшего поколения, которому вменялись в вину и поддержка крупных землевладельцев, и излишняя концентрация на языке, вере и культуре. Самого Чавчавадзе в «Квали» изображали махровым реакционером и критиковали его деятельность в банке и Обществе. Основным пунктом разногласий стало видение пути к прогрессу: Жордания считал, что российскую имперскую власть можно только устранить силой и освобождённая Грузия войдёт в равноправный союз государств трудящихся, Чавчавадзе же дорожил той защитой от внешних посягательств, которую давала империя, и считал единственно правильным реформы в сторону культурной и языковой автономии Грузии внутри империи. Обе стороны не стеснялись в выражениях, особого накала спор достиг в 1900 году, когда Чавчавадзе в серии статей в «Иверии» назвал Жордания шарлатаном, а его последователей неумными, невежественными и инфантильными.

В 1902 году на русском языке было издано эссе Чавчавадзе «Армянские учёные и вопящие камни», ранее вышедшее на грузинском в газете «Иверия» и содержавшее критику некоторых личностей и концепций, с точки зрения Чавчавадзе умалявших историю грузинского народа. Эссе было написано в характерной для него полемической манере, содержало риторику, которая могла быть истолкована как критика целого этноса. Несмотря на оговорки Чавчавадзе об уважении армянского народа и его долгой истории добрососедства с грузинами, выход эссе вызвал резкую реакцию армянского сообщества как внутри Грузии, так и по всей Российской империи. В ответной брошюре «Материалы для истории грузино-армянских отношений», изданной в 1904 году, армянский историк и публицист Христофор Аввакумович Вермишев полемизировал с утверждениями Чавчавадзе. Также в газете «Иверия» часто цитировались произведения черносотенца Василия Величко, содержавшие антиармянские высказывания.

7 апреля 1906 года Илья Чавчавадзе был избран членом Государственного совета от дворянских обществ и принимал участие в работе Первой Думы, для которой Государственный совет выполнял функции верхней палаты. В интервью, данных по прибытии в Петербург, он заявил, что прибыл требовать законодательного запрета смертной казни в империи и отстаивать интересы всего грузинского народа, а не узкоклассовые интересы дворян, от которых он был избран. В течение всей работы Думы, несмотря на глубокие идеологические расхождения, Чавчавадзе поддерживал постоянный диалог с грузинскими меньшевиками — депутатами нижней палаты, и присоединялся к ним в критике царской администрации в Грузии. Он остался в составе Государственного совета и после роспуска Первой думы, вместе с остальными членами совета принял участие в работе Второй думы и вернулся в Грузию только летом 1907 года.

30 августа 1907 года Илья Чавчавадзе со своей супругой Ольгой поехали из Тифлиса в своё имение в Сагурамо и возле Цицамури были остановлены местными бандитами. Бандиты открыли стрельбу, убили Илью Чавчавадзе и его слугу, а жену Чавчавадзе Ольгу несколько раз ударили по голове прикладом ружья. Похороны Чавчавадзе стали днями общенациональной скорби, катафалк с его телом провожали из Сагурамо в Тифлис тысячи людей. Акакий Церетели произнёс на похоронах речь о возрождённой усилиями Ильи грузинской речи, культуре и нации, назвал его жизнь примером для всех будущих поколений. Имперская администрация постаралась максимально замолчать как трагическую смерть, так и похороны Чавчавадзе.

Следствие арестовало членов банды, но двум подозреваемым, в том числе стрелявшему в Чавчавадзе главарю банды Бербичашвили, удалось скрыться. Те, кто были арестованы и предстали перед судом, утверждали, что остановили экипаж только с целью грабежа, отрицали умысел на убийство и утверждали, что «оружие выстрелило само». Также они отрицали, что выполняли чей-то заказ. Все они были приговорены к смертной казни и повешены, хотя вдова Чавчавадзе просила у суда сохранить им жизнь из уважения к памяти Ильи, отдавшего борьбе за отмену смертной казни в Российской империи много сил и времени. Впоследствии получили распространение многочисленные версии обстоятельств убийства, отличавшиеся от установленных судом. Согласно одной, убийство было организовано грузинскими революционерами, чьи методы Илья Чавчавадзе неустанно осуждал и в прессе, и в публичных выступлениях. Другая версия возникла в советское время: на основании показаний старика, якобы служившего в царской охранке, было проведено расследование и заказчиками убийства были названы имперские власти.

Илья Чавчавадзе и его вдова Ольга Гурамишвили, пережившая мужа на двадцать лет, похоронены в Пантеоне на горе Мтацминда, на могиле установлен памятник «Скорбящая Грузия» работы Якова Николадзе. На месте гибели Ильи вблизи Сагурамо установлен обелиск.

Что осталось

Илья Чавчавадзе считался в Грузии «Отцом отечества» ещё при жизни и сохранил этот статус после смерти. В 1987 году он был причислен к лику святых Грузинской православной церковью под именем Илия Праведный. Мемориальные музеи поэта были открыты в имении поэта в Сагурамо (1951), в селе Кварели (1937), в Тбилиси (1957). Имя Чавчавадзе носил Университет западноевропейских языков и культуры (бывший Тбилисский государственный педагогический институт иностранных языков). В 2006 году в результате объединения с Педагогическим университетом имени Сулхан Саба был создан Государственный университет имени Ильи Чавчавадзе. 8 ноября 1987 года была выпущена почтовая марка СССР — 150 лет со дня рождения Чавчавадзе. Изображение Чавчавадзе было помещено на грузинскую купюру номиналом 20 лари. Во время СССР имя Чавчавадзе было присвоено Батумскому государственному драматическому театру. Жизни Ильи Чавчавадзе был посвящён роман А. Каландадзе «Илья».

По произведениям Чавчавадзе были сняты художественные фильмы: «Отарова вдова» (Грузия-фильм, 1957), «Разбойник Како» (ТВ, 1960), «Рассказ нищего» (Грузия-фильм, 1961), «Человек ли он?» (Грузия-фильм, 1979). Также написаны оперы «Разбойник Како» Акакия Андриашвили (1940) и «Отарова вдова» Шалвы Тактакишвили (1942). Чавчавадзе переводил на грузинский язык творчество Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Хетагурова, Гейне, Шиллера и Гёте. Совместно с князем Иваном Мачабели осуществил перевод «Короля Лира» Шекспира.

Вопросы и ответы

Правда ли, что Чавчавадзе был канонизирован?

Да, в 1987 году Грузинская православная церковь причислила его к лику святых под именем Илия Праведный.

Почему его называют «Отцом отечества»?

Так его называли ещё при жизни за роль в возрождении грузинского языка и культуры, этот статус он сохранил и после смерти.

Кто убил Чавчавадзе?

По суду — местные бандиты, остановившие экипаж с целью грабежа. Однако существовали и другие версии, в том числе о заказе со стороны революционеров или имперских властей.

Чем занимался Чавчавадзе помимо литературы?

Он был председателем правления первого в Грузии дворянского земельного банка и председателем Общества по распространению грамотности среди грузин.