Иоанн Кронштадтский

Кронштадтский протоиерей, которого толпа могла разорвать на сувениры, а император — позвать к смертному одру. Иоанн Ильич Сергиев, известный как Иоанн Кронштадтский, полвека служил в Андреевском соборе, а его имя к началу XX века знала вся Россия — от петербургских салонов до глухих деревень.

Первенец из Сурского прихода

Он родился 19 (31) октября 1829 года в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии и был первенцем в бедной семье. «За слабостью здоровья» его крестили прямо в доме в день рождения и нарекли в честь преподобного Иоанна Рыльского. Семья была церковной: дед по отцу, Михаил Никитич Сергиев, служил священником Сурского прихода, а предки по отцовской линии были священниками на протяжении по меньшей мере 350 лет. Отец, Илья Михайлович, окончил уездное духовное училище и всю жизнь служил дьячком Никольской церкви села Сура. Мать, Феодора Власьевна, родила шестерых детей, из которых выжили трое.

Учился он блестяще. В 1839 году поступил в Архангельское приходское училище, которое окончил первым учеником, затем перешёл в Архангельскую духовную семинарию и окончил её в 1851 году вторым учеником. За успехи его отправили на казённый счёт в Санкт-Петербургскую духовную академию, которую он завершил в 1855 году со степенью кандидата богословия, защитив диссертацию «О Кресте Христовом в обличении мнимых старообрядцев».

Сон, определивший судьбу

По собственным словам, учась в академии, он увидел во сне себя в священнических одеждах служащим в соборе Кронштадта. Через несколько дней получил предложение взять в жёны дочь настоятеля того самого собора — Елизавету Константиновну, дочь протоиерея кронштадтского Андреевского собора Константина Несвицкого, — и согласился. Детей у супругов не было; согласно «Краткому житию» в официальном издании Московского патриархата, они «приняли на себя подвиг девства». Воспитывали как своих двух дочерей сестры Елизаветы — Елизавету и Руфину. Последняя получила от отца Иоанна в приданое 6000 рублей золотом.

Хотел принять монашество и проповедовать христианство народам Сибири и Америки, но, увидев, что жители столицы «знают Христа не больше, чем дикари какой-нибудь Патагонии», остался. 10 декабря 1855 года был посвящён во диакона, а через день, 12 декабря, 26-летний Иоанн был рукоположён в священники к Андреевскому собору Кронштадта, в котором прослужил 53 года, до самой кончины.

Кронштадт, лачуги и «Дом трудолюбия»

Кронштадт был не только военно-морской базой, но и местом административной высылки асоциальных личностей, многочисленных нищих и чернорабочих. Отец Иоанн стал посещать лачуги, землянки и бедные квартиры: утешал брошенных матерей, нянчил их детей, помогал деньгами, вразумлял пьяниц. Раздавал всё своё жалованье бедным, а когда денег не оставалось, отдавал рясу и сапоги и возвращался домой босой. Одно время его жалование выдавали не ему, а его жене.

С самого начала служения он занимался частной благотворительностью, а с 1880-х годов расширил её: основал «Дом трудолюбия» — работный дом с мастерскими, школу для бедных, женскую богадельню, детский приют. В доме существовали различные мастерские, школы, ночлежный приют, народная столовая и амбулаторная лечебница. Успешная деятельность кронштадтского Дома трудолюбия получила широкую известность, что привело к появлению подобных учреждений по всей России — к концу XIX века их было уже около ста.

С 1857 года он был законоучителем Кронштадтского городского училища, с 1862 года преподавал Закон Божий в местной классической гимназии в течение последующих 25 лет. С 1875 года — протоиерей, с 1894 года — настоятель Андреевского собора, с 1899 года — митрофорный протоиерей.

Слава, толпы и деньги

Согласно личному дневнику, первый случай того, что было воспринято им как исцеление больного по его молитве, произошёл 19 февраля 1867 года: «Господи! Благодарю Тебя, яко по молитве моей, чрез возложение рук моих священнических исцелил еси отрока (Костылева)». В 1870-х годах распространением славы о его духовных дарованиях в Кронштадте занималась Параскева Ковригина; после цареубийства 1 марта 1881 года она перенесла свою деятельность в Санкт-Петербург. 20 декабря 1883 года в столичной газете «Новое время» Алексея Суворина было напечатано от имени ряда частных лиц «Благодарственное заявление», которое, по мнению составителей «Жития», явилось «началом всероссийской известности кронштадтского священника».

К началу 1890-х годов он получил такое почитание в народе, что всюду, где становилось известно о его приезде, заранее собирались толпы. Один раз жители Риги разорвали его рясу на куски, каждый желая иметь кусочек. Во время служения 15 июля 1890 года в Харькове собор не мог вместить всех молящихся, заполнивших площадь и прилегающие улицы; на молебне на Соборной площади собралось более 60 тысяч верующих.

Рост известности привёл к тому, что ему стали жертвовать большие суммы — лично и почтовыми переводами. Крупные суммы (до 50 тыс. рублей) он жертвовал на строительство и поддержание благотворительных учреждений, школ, больниц, монастырей и храмов, в том числе в благотворительные общества других конфессий — татарам, евреям. Секретарь отца Иоанна говорил, что за июнь 1895 года им было послано по почте различным просителям 25 тысяч рублей, не считая личных жертв из рук в руки. По разным источникам, через его руки проходило от 150 тысяч до миллиона рублей в год.

Известность о его щедрости привлекала огромное число просителей — от простых нищих до богатых купцов, пришедших в отчаяние из-за банкротства или проигрыша в карты. По Кронштадту он передвигался в сопровождении целой «армии» нищих, которым раздавал милостыню дважды в день. Перед раздачей толпа нищих распределялась на десятки, каждому из которых давался рубль, который далее разделялся на 10 человек. К 1890-м годам в Кронштадте сложилась местная индустрия по обслуживанию потока паломников; ввиду физической невозможности уделить внимание всем желающим Иоанн был вынужден нанять штат женщин-секретарей, ведавших отбором посетителей. Некоторые из них, беря себе в карман мзду за возможность визита, «сколотили себе небольшой капитал и снискали гнев тех, кто обращался к ним за содействием».

Ливадия, коронация и политика

8 октября 1894 года он прибыл одновременно с королевой Эллинов Ольгой и великой княгиней Александрой Иосифовной в Ливадию к умирающему императору Александру III. 17 октября служил литургию в Ореанде, затем, прибыв во дворец, причастил императора Святых Таин; 20 октября, в последние часы жизни императора, помазал его тело елеем из лампады, после чего по просьбе умирающего возложил свои руки на его голову. Пребывание у одра умирающего царя способствовало дальнейшему росту его популярности. По мнению Надежды Киценко, основанному на записях в дневнике, оно сделало его неуязвимым для критики со стороны священноначалия и окончательно сформировало его политическое мировоззрение, в котором самодержавие было абсолютным религиозно-политическим идеалом. После смерти Александра III отец Иоанн более не приглашался к императору и императрице.

14 мая 1896 года в Успенском соборе Московского Кремля он принимал участие в служении литургии, которая последовала сразу по совершении обряда священного коронования императора Николая II и императрицы Александры Фёдоровны.

Он разделял взгляды мистика Сергея Нилуса, соединившего образ антихриста-иудея с идеей всемирного «жидомасонского заговора». Залогом благоденствия России, по его мнению, было самодержавие, вокруг которого он видел множество врагов, к числу которых относил революционеров и социалистов, евреев, поляков, армян и финляндцев. В 1903 году вместе с епископом Волынским Антонием (Храповицким) выступил с осуждением кишинёвского погрома, чем навлёк на себя гнев крайне правых; в то же время в письме «христианам г. Кишинёва» от 23 мая 1903 года просил прощения за осуждение исключительно погромщиков и заявил, что «в погроме виноваты преимущественно сами евреи». В 1906 году в одной из проповедей оправдывал еврейские погромы, объясняя их наказанием от Бога за тяжкие прегрешения против правительства.

Иоанн Кронштадтский стал вдохновителем и одним из учредителей националистической организации Союза русского народа в 1905 году, поддерживал его не только духовно, но и крупными денежными суммами. 26 ноября (9 декабря), в день памяти Георгия Победоносца, в присутствии десятков тысяч членов СРН освятил хоругвь и знамя и вручил их коленопреклонённому председателю Союза Александру Дубровину. В 1907 году вступил в Союз, 15 октября 1907 года был единогласно избран пожизненным почётным членом. Немецкий специалист по истории Русской церкви Герд Штрикер писал о нём: «Он является типичным примером того, как человек здравых консервативных убеждений под влиянием быстро сменяющих друг друга событий, смысл которых он уже был не в состоянии понять, меняет их на более радикальные».

Против Толстого

С начала 1890-х годов он всё резче критиковал Льва Толстого. Иоанн полагал, что писатель разработал религиозную систему пантеистического характера («Бога Творца нет; я — часть Бога») и изложил её в опубликованных сочинениях. 20—22 февраля 1901 года определением Святейшего синода № 557 Толстой был признан отпавшим от церкви. В 1902 году Иоанн был назначен почётным членом Тартуского университета, но отказался от этого звания, поскольку в то же время почётным членом был назначен Толстой.

Отец Иоанн обличал Толстого в проповедях, написал более 20 статей в защиту православного вероучения, среди них «Ответ пастыря Церкви Льву Толстому на его „Обращение к духовенству“» (1903), «О душепагубном еретичестве графа Л. Н. Толстого» (1907, 4-е издание), «В обличение лжеучения графа Л. Толстого. Из дневника» (1910). В дневниках он неоднократно молился о смерти писателя: 6 сентября 1908 года — «Господи, не допусти Льву Толстому, еретику, превзошедшему всех еретиков, достигнуть до праздника Рождества Пресвятой Богородицы, Которую он похулил ужасно и хулит. Возьми его с земли — этот труп зловонный, гордостию своею посмрадивший всю землю. Аминь».

Болезнь, кончина и мощи

Впервые серьёзно заболел в декабре 1904 года; 3 января 1905 года над ним, по его просьбе, причтом Андреевского собора было совершено таинство елеосвящения. Последние три года страдал «мучительной болезнью мочевого пузыря». Последнюю литургию совершил 9 декабря 1908 года; в последние дни Святые Дары ему приносили ежедневно в дом. Скончался в Кронштадте 20 декабря 1908 года в 7 часов 40 минут утра на 80-м году жизни, не оставив духовного завещания и каких-либо денежных сбережений.

22 декабря 1908 года тело было доставлено из Кронштадта на санях по льду в Ораниенбаум, далее в траурном салон-вагоне — на Балтийский вокзал. В Петербурге по пути следования процессии были расставлены усиленные наряды полиции. Согласно его воле и с Высочайшего соизволения, он был похоронен в храме-усыпальнице, который устроил для себя в крипте Иоанновского монастыря на Карповке. Храм был освящён по его желанию в честь небесных покровителей его родителей — святого пророка Илии и святой царицы Феодоры. В 1926 году мощи Иоанна Кронштадтского были сокрыты под полом усыпальницы на глубине 0,8—1,6 м, и пол был забетонирован. Каменная гробница установлена на прежнем месте, вероятно над мощами.

Канонизирован в лике праведных Русской православной церковью заграницей 19 октября (1 ноября) 1964 года; впоследствии, 8 июня 1990 года, — Русской православной церковью. Память совершается 20 декабря и 1 июня по юлианскому календарю.

Частые вопросы

Правда ли, что Иоанн Кронштадтский был женат?

Да, его женой была Елизавета Константиновна, дочь протоиерея кронштадтского Андреевского собора. Детей у супругов не было; согласно «Краткому житию» Московского патриархата, они «приняли на себя подвиг девства».

Почему он остался в Кронштадте, а не уехал в Сибирь?

Он хотел принять монашество и проповедовать христианство народам Сибири и Америки, но, увидев, что жители столицы «знают Христа не больше, чем дикари какой-нибудь Патагонии», решил остаться.

За что его критиковали?

Современники воспринимали его неоднозначно: глубоко почитаемый православными верующими, прежде всего представителями «простого народа», он вызывал недоверие в аристократической и чиновной среде. После манифеста 17 октября 1905 года в прессе появились негативные статьи и карикатуры, в том числе за его отъезд из Кронштадта во время Кронштадтского восстания.

Что от него осталось?

Основанный им «Дом трудолюбия» дал начало подобным учреждениям по всей России — к концу XIX века их было уже около ста. В 1964 году он был канонизирован РПЦЗ, в 1990 году — Русской православной церковью.