Бестужев Александр Александрович

Имя Александра Бестужева в 1830-е годы знала вся читающая Россия, но не под фамилией: повести выходили под псевдонимом Марлинский. За ними гонялись, их заучивали наизусть, а самого автора называли «Пушкиным прозы». Через полтора десятилетия те же повести казались искусственными, и слава сошла так же быстро, как пришла.

Александр Александрович Бестужев (1797–1837) — прозаик, критик, поэт, участник декабристского движения. Он был вторым из пяти братьев Бестужевых, и его биография распадается на две части: литературная известность в Петербурге и солдатская служба на Кавказе после приговора.

«Священный пламенник правды»

Сын Александра Федосеевича Бестужева, издававшего вместе с И. П. Пниным «Санкт-Петербургский журнал» и составившего «Опыт военного воспитания относительно благородного юношества», Александр воспитывался в Горном корпусе. Затем был адъютантом главноуправляющих путями сообщения генерала Бетанкура и герцога Вюртембергского, а с чином штабс-капитана перешёл в лейб-гвардии Драгунский полк.

В 1824 году Бестужев написал П. А. Вяземскому: «Признаюсь Вам, князь, я пристрастился к политике — да как и не любить её в наш век — её, эту науку прав людей и народов, это великое, неизменное мерило твоего и моего, этот священный пламенник правды во мраке невежества и в темнице самовластия». В том же году он был принят К. Рылеевым в «Северное общество».

14 декабря 1825 года Бестужев привёл батальон Московского полка на Сенатскую площадь и был там одним из главных действующих лиц. Когда мятежников рассеяли, он успел скрыться, но на следующий день сам явился на гауптвахту Зимнего дворца и повинился. За участие в восстании его сослали в Якутск, а оттуда в 1829 году перевели на Кавказ солдатом — рядовым в черноморский № 10 батальон, с выслугой. В сражениях Кавказской войны он получил чин унтер-офицера и Георгиевский крест, затем был произведён в прапорщики. Погиб в стычке с горцами-адыгами, в лесу, на мысе Адлер; тело его не найдено.

Альманах, вокруг которого собралась литература

На литературное поприще Бестужев выступил в 1819 году со стихотворениями и небольшими рассказами в «Сыне Отечества» и «Соревнователе просвещения», а в 1820 году был избран в члены петербургского Общества любителей российской словесности. В 1821 году отдельной книжкой напечатана его «Поездка в Ревель», а в 1823–1825 годах он вместе с К. Ф. Рылеевым издавал альманах «Полярная звезда».

Альманах был встречен общим сочувствием: вокруг молодых редакторов соединились почти все передовые представители тогдашней русской литературы, включая Пушкина, который из Одессы, а потом из псковской деревни поддерживал с Бестужевым оживлённую переписку по литературным вопросам и посылал ему свои стихи. В «Полярной звезде» Бестужев выступал не только как романист («Замок Нейгаузен», «Роман в семи письмах», «Ревельский турнир», «Изменник»), но и как критик: его обзоры старой и современной изящной литературы и журналистики обратили на себя общее внимание и вызвали полемику.

Это было время, когда в русской литературе, благодаря в особенности произведениям Пушкина, был поставлен вопрос о форме и содержании художественного творчества — вопрос о «классицизме» и «романтизме». Бестужев стал горячим защитником нового направления. Он резко и вместе с тем остроумно нападал на сторонников старого псевдоклассицизма, доказывая, что век этого направления, как и создавшая его эпоха пудреных париков, миновали безвозвратно. Отрицание классических правил и требование для поэтического творчества полной, ничем не стесняемой свободы — таковы были основные положения его критики. Идеальными типами поэтов-художников он ставил Шекспира, Шиллера, в особенности же Байрона и впоследствии Виктора Гюго.

Не отличаясь глубиной взгляда, критические статьи Бестужева производили сильное впечатление пылкостью, живостью и оригинальностью, всегда вызывали оживлённый обмен мнений, всеми читались и обсуждались. Белинский признал за ними «неотъемлемую и важную заслугу русской литературе и литературному образованию русского общества», прибавив, что Бестужев «был первый, сказавший в нашей литературе много нового», так что критика второй половины 1820-х годов во многих отношениях была только повторением литературных обозрений «Полярной звезды».

Между Якутском и Дербентом

Декабрьские события 1825 года на время прервали литературную деятельность Бестужева: уже отпечатанные листы «Полярной звезды» на 1826 год с его статьёй были уничтожены. Сам он сначала был отвезён в Шлиссельбургскую крепость, а затем сослан в Якутск. Там он ревностно изучал иностранные языки, знакомился с краем, нравами и обычаями местных жителей — это дало содержание нескольким этнографическим статьям о Сибири. Там же им начата повесть в стихах «Андрей, князь Переяславский», первая глава которой без имени и согласия автора была напечатана в Санкт-Петербурге в 1828 году.

В следующем году Бестужев был переведён на Кавказ рядовым с правом выслуги. Первое время он постоянно участвовал в военных экспедициях и стычках с горцами, а к литературе получил возможность вернуться только в 1830 году. Работал и жил он в Дербенте в Дагестане. С 1830 года, сначала без имени, а потом под псевдонимом Марлинский в журналах всё чаще появлялись его повести и рассказы («Испытание», «Наезды», «Лейтенант Белозор», «Страшное гадание», «Аммалат-бек», «Фрегат Надежда» и другие), изданные в 1832 году в пяти томах под заглавием «Русские повести и рассказы», без имени автора. Вскоре понадобилось второе издание — 1835 года, уже с именем А. Марлинского; затем ежегодно выходили новые тома, в 1839 году явилось третье издание в 12 частях, в 1847 году — четвёртое. В июле-августе 1835 года Марлинский лечился в Пятигорске.

Почему его зачитывали до последнего листка

Своими произведениями Бестужев-Марлинский в короткое время приобрёл огромную известность и популярность. Всякая новая его повесть ожидалась с нетерпением, быстро переходила из рук в руки, зачитывалась до последнего листка; книжка журнала с его произведениями делалась общим достоянием, так что его повесть была самой надёжной приманкой для подписчиков на журналы и для покупателей альманахов. Сочинения раскупались нарасхват, и, что гораздо важнее, ими не только все зачитывались — их заучивали наизусть. В 1830-х годах Марлинского называли «Пушкиным прозы», гением первого разряда, не имеющим соперников в литературе.

Причина успеха заключалась в том, что Марлинский был первым русским романистом, который взялся за изображение жизни русского общества, выводил в повестях обыкновенных русских людей, давал описания русской природы — и при этом, отличаясь большой изобретательностью на разного рода эффекты, выражался особенным, чрезвычайно цветистым языком, полным изысканных сравнений и риторических прикрас. Все эти свойства были в тогдашней русскоязычной литературе совершенной новостью и производили тем более сильное впечатление, что русская публика, действительно, ничего лучшего ещё не читала: повести Пушкина и Гоголя явились позже.

В романах и повестях Марлинский явился настоящим романтиком. В них виден стиль и приёмы, близко напоминающие немецкий Sturm und Drang 70-х годов XVIII века и «неистовую» французскую беллетристику школы В. Гюго, которым Марлинский всего больше увлекался. Как там, так и здесь — стремление рисовать натуры идеальные в добре и зле, чувства глубокие, страсти сильные и пылкие, для которых нет иного выражения, кроме самого патетического; игра сравнениями и контрастами возвышенного и пошлого, благородного и тривиального; во имя презрения к классическим теориям — усиленная погоня за красивой, оригинальной фразой, за эффектом, за остроумием. Герои Марлинского выражают свою душевную бурю блестящим риторическим языком, в театрально-изысканной позе.

Как слава сошла на нет

Белинский определил Марлинского как талант внешний, указав этим и на главную причину его быстрого возвышения и ещё более быстрого падения в литературе. В конце XIX века, в эпоху реализма и публицистического подхода к литературе, преобладало критическое отношение к его прозе. Словарь Брокгауза и Ефрона так оценивает творчество Марлинского: «Совершенное пренебрежение к реальной житейской правде и её требованиям… и полная искусственность, сочиненность и замысла, и его выполнения. Марлинский первый выпустил в нашу литературу целую толпу аристократически-изящных „высших натур“… людей, „чело“ которых отмечено особой печатью сильной страсти. <…> И ни в том, ни в другом, ни в десятом из этих эффектных героев в действительности нет ни капли настоящей крови, нет настоящей, реальной жизни, характера, типа. Все они — бледные и бесплотные призраки, созданные фантазией беллетриста-романтика и лишь снаружи прикрытые яркими блёстками вычурного слога».

Им зачитывались и восхищались только до тех пор, пока в литературе не явилась свежая струя в повестях сначала Пушкина, потом Гоголя, поставивших писателю совсем иные требования и указавших на необходимость свести литературу с отвлечённых высот на почву действительной жизни. Как только читатель заявил о желании видеть в книге самого себя и свою жизнь без риторических прикрас, он уже не мог по-прежнему восхищаться «гениальностью» Марлинского, и любимый писатель скоро был оставлен и забыт.

Лучшими из повестей Марлинского считаются «Фрегат Надежда», «Аммалат-бек», посвящённая герою Кавказской войны предводителю горцев Умалат-беку Буйнакскому, «Мулла-Нур» и «Страшное Гадание». В повестях из кавказской жизни заслуживают внимания картины природы и нравов, но действующие среди этой обстановки дагестанцы наделены чрезвычайно «неистовыми» байроновскими чувствами. Стиль и характер Марлинского имели в своё время большое влияние на изящную литературу в России: его манера до известной степени отразилась в повестях Пушкина («Выстрел»), в «Герое нашего времени» Лермонтова и ещё более — в драмах последнего. Кроме того, его воздействие сказалось на авантюрных повестях Вонлярлярского 1850-х годов, «Марине из Алого Рога» Маркевича 1872 года, «Спальне светской женщины» Ивана Панаева 1832 года, «Счастливой ошибке» Гончарова 1839 года.

Вопросы, которые задают чаще всего

Почему Бестужев взял псевдоним Марлинский?

Точную причину донор не называет. Известно, что после декабрьской ссылки его имя было под запретом, и повести с 1830 года выходили сначала без подписи, а потом под псевдонимом Марлинский. Второе издание «Русских повестей и рассказов» 1835 года вышло уже с именем А. Марлинского.

Что стало с ним после Сенатской площади?

Он сам явился на гауптвахту Зимнего дворца на следующий день после разгона мятежников. Его отвезли в Шлиссельбургскую крепость, затем сослали в Якутск, а в 1829 году перевели на Кавказ рядовым с правом выслуги. Там он дослужился до унтер-офицера и прапорщика.

Правда ли, что его тело так и не нашли?

Да. Бестужев погиб 7 (19) июня 1837 года в стычке с горцами-адыгами в лесу на мысе Адлер; тело его не найдено.

Кто из писателей испытал его влияние?

Самые заметные следы — в повестях Пушкина («Выстрел»), в «Герое нашего времени» Лермонтова и ещё более в драмах Лермонтова. Из более поздних авторов донор называет Вонлярлярского, Маркевича, Ивана Панаева и Гончарова.