Назым Хикмет

Стихи Назыма Хикмета жгли в печах турецких тюрем, а его самого пятнадцать лет водили по судам и этапам — и всё-таки он остался в турецкой поэзии тем, кем для русской стал Пушкин. Так и говорили: «У них — Пушкин, у нас — Назым».

Назым Хикмет Ран родился в Салониках в аристократической семье: отец, Хикмет-бей, служил в аппарате османского Министерства иностранных дел, дед Мехмет Назим-паша был губернатором в Диярбакыре, Алеппо, Конье и Сивасе. Дата рождения в источниках расходится — называют и январь 1902-го, и ноябрь 1901-го; официальной считается регистрация 15 января 1902 года. В родне поэта смешались тюркские, черкесские, польские, грузинские и немецкие корни.

От крейсера к весельной лодке

Учился он в Галатасарайском лицее, первое стихотворение — «Плач Родины» — написал в 1913 году. В 1918-м окончил Военно-морскую академию на Принцевых островах и недолго служил офицером на крейсере «Хамидие», но болезнь — плеврит — освободила его от флота в 1920-м.

В 1921 году Хикмет с друзьями ушёл из оккупированного Стамбула в Анатолию, к освободительному движению. В Анкаре Мустафа Кемаль-паша попросил молодых поэтов написать стихотворение, которое подняло бы турок на борьбу за независимость; стих понравился и стал популярен среди молодёжи, а авторов вместо фронта отправили учителями в лицей города Болу. Левые взгляды учителей быстро не понравились чиновникам, и Хикмет нелегально ушёл в Советскую Россию — 30 сентября 1921 года прибыл на весельной лодке по Чёрному морю в Батум, а в июле 1922-го осел в Москве.

В Москве он вступил в большевистскую партию и учился в Коммунистическом университете трудящихся Востока на факультете «Экономика и общественная жизнь». Там же на него произвели глубокое впечатление художественные эксперименты Владимира Маяковского и Всеволода Мейерхольда — стихотворная «лесенка» поразила его ещё до того, как он выучил русский язык.

Тюрьма как способ существования

В 1924 году Хикмет вернулся в Стамбул и начал редактировать журнал «Айдынлык» — печатный орган нелегальной турецкой компартии. В феврале 1925-го власти закрыли журнал за выступления против правительства и в защиту курдских повстанцев; сотрудников арестовали, Хикмет скрылся в Измире, был заочно осуждён на пятнадцать лет и сбежал за границу морем. В сентябре 1925 года он снова приехал в СССР и участвовал в создании экспериментального театра-студии, закрытого в марте 1927-го.

В 1928 году, воспользовавшись амнистией, он вернулся в Турцию — и сразу был арестован, провёл в тюрьме восемь месяцев. Дальше почти после каждой книги его приговаривали к заключению: за сборник «Телеграмма, поступившая ночью» (1932) дали пять лет, через год освободили по амнистии; 1933–1935 годы он провёл в тюрьме в Бурсе, где написал «Поэму о шейхе Бедреддине» и «Письма к Таранта Бабу» — о вторжении итальянских фашистов в Эфиопию. Выйдя на свободу, он женился на Пирайе, у которой уже было двое детей, и, чтобы кормить семью, писал под разными псевдонимами рассказы, киносценарии, работал на киностудии «İpek Film».

В 1938 году военный суд приговорил его к 28 годам и четырём месяцам тюрьмы с запретом публикаций — за подстрекательство к мятежу. Вина состояла в том, что у курсантов военного училища нашли книги с его стихами, которые тогда свободно продавались. В тюрьмах Стамбула, Анкары, Чанкиры и Бурсы он провёл более двенадцати лет, и там же продолжал работать: перевёл «Войну и мир» Льва Толстого, написал цикл «Письма из тюрьмы» и эпопею «Человеческая панорама из моей страны».

Комитет Пикассо и побег на лодке

В конце 1940-х здоровье поэта резко ухудшилось. В 1949 году интеллектуалы со всего мира — среди них Пабло Пикассо, Поль Робсон и Жан-Поль Сартр — создали комитет, добивавшийся его освобождения; того же требовали юристы Анкары и интеллектуалы Стамбула, доказавшие, что срок — результат судебной ошибки. Пережив в 1950 году сердечный приступ, Хикмет провёл 18-дневную голодовку, и после парламентских выборов его освободили по всеобщей амнистии; в том же году у него с Мюневвер родился сын Мехмет.

Работы 49-летний поэт найти не мог, полиция вела за ним постоянное наблюдение, а вскоре пришла повестка в армию. Опасаясь «случайного» убийства «при попытке побега», он с помощью Рефика Эрдурана сбежал из Турции на весельной лодке по Чёрному морю; его подобрало румынское судно, а оттуда в 1951 году он выехал в СССР. 25 июля турецкое правительство лишило его гражданства, и на основании происхождения прадеда он получил гражданство Польской Народной Республики, взяв фамилию Божецкий.

«Не могу вынести стихов, в которых его сравнивают с солнцем»

В Москве Хикмет стал знаменитостью в интеллектуальных кругах, много путешествовал по странам соцлагеря. Жизнь в СССР начала 1950-х его разочаровала: авангардное искусство редко упоминалось и официально не одобрялось, его раздражала необходимость постоянно упоминать Сталина в стихах и намеренные искажения в переводах. О своих чувствах он рассказывал друзьям, в частности Илье Эренбургу: «Я очень уважаю товарища Сталина, но не могу вынести стихов, в которых его сравнивают с солнцем. Это не просто плохая поэзия, это плохой вкус».

В СССР он посвятил себя борьбе за мир: в 1951 году вместе с Пабло Нерудой получил Международную премию мира, в 1952-м стал членом Бюро Всемирного совета мира. Он поддержал борьбу греческих киприотов против британского колониального господства и призывал турецкое население острова поддержать освободительное движение, будучи убеждён, что население Кипра должно мирно жить вместе. Позже он поддержал развенчание культа личности Сталина на XX съезде КПСС и посвятил этому стихотворение, сравнив событие с воскресением Ленина; антисталинскую пьесу «А был ли Иван Иванович?» запретили сразу после премьеры в Московском театре сатиры, зато ставили в Риге, Праге и Софии.

Что он сделал с турецким стихом

Хикмет ввёл в турецкую поэзию верлибр, отойдя от силлабической системы, в которой были написаны его первые стихи. Отказ от силлабической метрики позволил ему полнее реализовать вокальные особенности турецкого языка, а элементы османской стихотворной традиции соединились у него с новейшими формами. Вернувшись на родину в 1924 году, он возглавил турецкое авангардное движение, экспериментируя и в драматургии, и в киносценариях. Ораторская манера и патетичность ранних стихов позже уступили место глубокой лиричности.

Социально-революционный пафос и мотивы единения с людьми из низших слоёв — содержательная основа его поэзии. На родине его травили националистические и консервативные критики за коммунистические и интернационалистские взгляды; долгое время он был единственным крупным турецким литератором, открыто говорившим о геноциде армян в Османской империи в 1915–1916 годах.

Одно из самых известных его стихотворений — «Девочка» — написано от лица семилетней девочки, погибшей десятью годами раньше при атомной бомбардировке Хиросимы; она призывает мир к миру. Стихотворение положили на музыку и исполняли многие певцы в Европе и Новом Свете, в английском переводе — под названием «I Come And Stand At Every Door» — его пели Пит Сигер, «The Byrds», «This Mortal Coil» и «The Fall». В 2005 году, на 60-ю годовщину бомбардировки, песню исполнили в японском переводе на концерте в Хиросиме. Против Корейской войны, в которой участвовала и турецкая армия, Хикмет написал протестное стихотворение «О солдате за 23 цента» — после того как американский сенатор Джон Фостер Даллес признал, что турецким солдатам платят за участие по 23 цента в месяц, тогда как американский получает не менее 70 долларов.

В пьесах он применял технику эпической драмы Бертольта Брехта, а главными темами его драмы стали одиночество, измена и отчуждение в капиталистическом обществе. «Забытый человек» показывает тщетность земной славы, «Дом покойника» — жадность и лицемерие мещанской семьи, в основе «Ферхада и Ширин» лежит старинная персидская легенда, по мотивам которой в СССР поставили балет на музыку Арифа Меликова «Легенда о любви».

Платан в Анатолии и возвращённое гражданство

3 июня 1963 года в 6:30 Назым Хикмет умер от сердечного приступа в Москве и был похоронен на Новодевичьем кладбище. Его желание быть похороненным под платаном на сельском кладбище в Анатолии осталось неисполненным. Вера Тулякова, его четвёртая и последняя жена, после его смерти написала книгу воспоминаний «Последний разговор с Назымом», четырежды изданную на турецком языке и выпущенную в России в 2009 году.

Официальный запрет на его стихи в Турции сняли в 1965 году, через два года после смерти. Потом шла долгая дискуссия о возвращении гражданства: в его пользу по инициативе Партии социалистической власти собрали тысячи подписей, националисты и правые политики сопротивлялись реабилитации «предателя». 5 января 2009 года, через 58 лет после изгнания, турецкое правительство посмертно вернуло Хикмету гражданство и обратилось к родственникам с запросом, хотят ли они вернуть его останки на родину. В Анкаре есть культурный центр Назима Хикмета.

Стихи ему посвящали Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Расул Рза, Наири Зарьян, Констанция Буйло, Аалы Токомбаев. Он стал персонажем романа Юрия Домбровского «Факультет ненужных вещей» и прототипом поэта Тонгора в повести Льва Кассиля «Будьте готовы, ваше высочество!». 2002 год, столетие литератора, ЮНЕСКО объявило «Годом Назыма Хикмета».

Частые вопросы

Почему Назым Хикмет провёл в тюрьме столько лет?

За коммунистические убеждения и стихи: его неоднократно судили за выступления против власти, а в 1938 году военный суд дал ему 28 лет и четыре месяца с запретом публикаций — после того как у курсантов военного училища нашли свободно продававшиеся книги с его стихами. В турецких тюрьмах он провёл более двенадцати лет.

Правда ли, что он потерял турецкое гражданство?

Да, 25 июля 1951 года, уже после побега, турецкое правительство лишило его гражданства. Тогда же он получил гражданство Польской Народной Республики и взял фамилию Божецкий. Посмертно гражданство вернули 5 января 2009 года.

Что стало с его могилой?

Он похоронен на московском Новодевичьем кладбище. Его желание быть похороненным под платаном на сельском кладбище в Анатолии так и не исполнилось, хотя в 2009 году турецкие власти спрашивали родственников, хотят ли они вернуть останки на родину.