Аракчеев Алексей Андреевич

Имя Аракчеева стало нарицательным: «аракчеевщиной» в России называют грубый полицейский произвол и военщину. Но человек, чьим именем окрестили целую эпоху, начинал как бедный кадет, которому нечем было заплатить за учёбу, а закончил как единственный докладчик императора по всем текущим делам государства.

Алексей Андреевич Аракчеев (1769—1834) — военный и государственный деятель Российской империи, генерал от артиллерии, военный министр в 1808—1810 годах, реформатор русской артиллерии и главный начальник военных поселений.

Сын небогатого помещика

Точное место рождения Аракчеева долго оставалось загадкой: указывали просто Новгородскую губернию. Лишь в марте 2017 года инженер Владимир Крутов обнаружил метрическую запись, где под номером 20 в разделе «О рождающихся, 1769 года» сказано: «в октябре 5 числа усадища Гарусова у помещика Андрея Андреева сына Аракчеева сын Алексей». Так подтвердилось, что родился он в родовом имении Гарусово.

Первоначальное образование дал сельский дьячок: русская грамота и арифметика. К последней мальчик питал особую склонность. Отец отвёз его в Санкт-Петербург, в Шляхетский инженерный и артиллерийский кадетский корпус, но при записи требовалось внести до двухсот рублей — сумму собрали в основном благодаря П. И. Мелиссино, тогдашнему директору корпуса. На аттестации отмечали успехи в военных и математических науках; к гуманитарным дисциплинам склонности он «не имел особенно». В 1786 году получил серебряную вызолоченную медаль за отличие, в 1787-м окончил корпус в чине подпоручика и был оставлен при нём преподавателем математики и заведующим библиотекой — откуда изъял всю художественную литературу.

В 1790 году Аракчеев начал давать уроки по артиллерии и фортификации сыновьям графа Н. И. Салтыкова, которому был рекомендован всё тем же Мелиссино. Когда наследник престола Павел Петрович потребовал расторопного артиллерийского офицера, Салтыков указал на Аракчеева. Точное исполнение поручений и знание военной дисциплины — он лично проверял состояние солдатских казарм и караулы — расположили наследника. Аракчеев стал комендантом Гатчины, а затем начальником всех сухопутных войск наследника: Павлу он был необходим как «непревзойдённый в России мастер муштры».

Взлёты и отставки при Павле

Павел I, взойдя на престол, осыпал Аракчеева чинами и наградами: 7 ноября 1796 года — петербургский комендант, 8 ноября — генерал-майор, 9 ноября — майор гвардии Преображенского полка, 13 ноября — орден Святой Анны 1-й степени. 5 апреля 1797 года пожалованы баронское достоинство и орден Святого Александра Невского, а также две тысячи крестьян с правом выбора губернии — Аракчеев выбрал село Грузино в Новгородской губернии.

Но карьера при Павле шла зигзагами. 18 марта 1798 года его отставили от службы — поводом стал скандал, связанный с тем, что один из оскорблённых им офицеров покончил с собой, — однако при этом пожаловали чином генерал-лейтенанта. Вскоре приняли обратно: 22 декабря 1798 года велено состоять генерал-квартирмейстером, 4 января 1799 года — командиром гвардейского артиллерийского батальона и инспектором всей артиллерии, 8 января — командором ордена Святого Иоанна Иерусалимского, 5 мая — графом Российской империи. А 1 октября того же года — новая отставка, продлившаяся до нового царствования.

Артиллерия как отдельный род войск

При Александре I Аракчеев вернулся к делам. В 1802 году под его председательством работала комиссия для преобразования артиллерии, куда вошли артиллеристы И. Г. Гогель, А. И. Кутайсов и X. Л. Эйлер. Комиссия выработала систему орудий, названную «аракчеевской», или «системой 1805 года»: у 12-фунтовой пушки калибр 121 мм, масса ствола 800 кг, масса лафета 670 кг; у 6-фунтовой — калибр 95 мм, ствол 350 кг, лафет 395 кг; у 1/2-пудового единорога калибр 152 мм, ствол 490 кг, лафет 670 кг; у 1/4-пудового — калибр 123 мм, ствол 345 кг, лафет 395 кг. Артиллерия стала самостоятельным родом войск.

14 мая 1803 года Аракчеева вновь приняли на службу на прежнее место — инспектором всей артиллерии и командиром лейб-гвардии артиллерийского батальона. В 1805 году он присутствовал при Аустерлицком сражении в свите Александра I. 4 февраля 1806 года венчался в Сергиевском соборе Петербурга с дочерью умершего полковника Натальей Фёдоровной Хомутовой, но вскоре супруги разошлись.

В 1807 году Аракчеев произведён в генералы от артиллерии, а 13 (25) января 1808 года назначен военным министром Российской империи; 17 (29) января — генерал-инспектором всей пехоты и артиллерии с подчинением ему комиссариатского и провиантского департаментов. На посту министра он издал новые правила и положения по разным частям военной администрации, упростил переписку, учредил запасные рекрутские депо и учебные батальоны, реорганизовал артиллерию, принял меры к повышению уровня специального образования офицеров, упорядочил материальную часть. Положительные последствия этих улучшений обнаружились во время войн 1812—1814 годов. Принимал он участие и в войне с Швецией.

1 января 1810 года Аракчеева отправили в отставку из Военного министерства — из-за недовольства проектом учреждения Государственного совета — и назначили председателем департамента военных дел во вновь учреждённом Государственном совете, с правом присутствовать в Комитете министров и сенате.

«Вся французская война шла через мои руки»

14 июня 1812 года Аракчеева снова призвали к управлению военными делами. О своей роли он говорил: «с оного числа вся французская война шла через мои руки, все тайные повеления, донесения и собственноручные повеления государя». Во время Отечественной войны он занимался вопросами резервов и снабжения армии продовольствием, став единственным докладчиком императора по всем текущим делам и вопросам.

Влияние Аракчеева сохранялось всё царствование Александра I. При этом он отказывался от пожалований: в 1807 году — от ордена Святого Владимира, в 1810-м — от ордена Святого апостола Андрея Первозванного, оставив себе на память лишь рескрипт на этот орден. В 1814 году отказался от чина генерал-фельдмаршала. Удостоившись портрета императора с бриллиантами, бриллианты вернул, а портрет оставил. Когда император пожаловал его мать званием статс-дамы, Аракчеев отказался и от этого — по преданию, объяснив, что мать всю жизнь провела в деревне и не имеет надобности в этом украшении, а придворные дамы стали бы над ней насмехаться. Приближённым он будто бы признался, что скрыл от матери государево пожалование и она прогневалась бы, узнав, что он лишил её этого отличия.

28 июля 1821 года при учреждении Сибирского комитета Аракчеев включён в его первый состав. А по просьбе Лазаревых, учредивших в Москве Армянское училище, оно в 1825 году подчинено «главному Начальству Генерала от Артиллерии Графа Аракчеева».

Грузино: образцовая община и беглые крестьяне

Своё имение Аракчеев обустраивал с той же страстью к порядку. Для этого приглашены, в частности, Ф. И. Демерцов, В. П. Стасов, И. П. Мартос, Д. Б. Скотти, М. Н. Воробьёв. На усадебный дом, его украшение и обстановку за 1800—1830 годы граф потратил более 582 тысяч рублей. Он построил новую сеть дорог и провёл перепланировку всех деревень поместья: строения, местоположение которых графа не устраивало, разбирались и переносились туда, куда надо. Крестьянские дома строились по типовому проекту, красились одинаковой краской, располагались по линейке и украшались цветами. Строительство всевозможных пристроек, сараев и навесов запрещалось категорически — такая планировка позволяла вести строгий учёт и контроль.

Инструкции регламентировали буквально каждый шаг крепостного. Каждая семья держала лошадь и определённое количество коров; если скотина умирала, сельский голова покупал новую, но если в гибели животного был виноват хозяин, он платил штраф. Животным, как и людям, предписывалось благопристойное поведение: Аракчеев распорядился посадить на привязь всех кошек, чтобы они не отравляли жизнь певчим птицам, а специальным указом запретил жителям окрестных сёл держать свиней — считал, что те портят пейзаж.

Личная жизнь крепостных тоже шла по составленному плану. Раз в год составлялись списки молодых людей, желавших жениться; великим постом женихи сдавали экзамен на знание молитв, результаты передавались графу, который давал или не давал разрешение на брак, ставя против каждого имени свою резолюцию. Он следил, чтобы браки не расстраивались из-за бедности, а при затруднениях оказывал новобрачным материальную помощь, невестам из хороших, но бедных семейств выдавал деньги «для построения шубы или какого платья». Каждый крепостной имел специальную «винную книжку» для записи провинностей.

Грузино превратилось в образцовую общину, где всё делалось на основе планов и инструкций, с медицинским обслуживанием, бесплатным обучением и развитой системой социальных выплат. Оброк вырос: если сначала с одного крепостного собиралось 4 рубля 60 копеек, то за 20 лет сумма постепенно поднялась до 18 рублей. В бытовом отношении аракчеевским крепостным жилось хорошо — но сама эта жизнь приводила крестьян в ужас, и многие предпочитали удариться в бега.

Конец: отставка, убийство, завещание

19 ноября 1825 года скоропостижно скончался Александр I. Николай I отправил Аракчеева в отставку. Сохранив звание члена Государственного совета, тот отправился путешествовать за границу; здоровье его было надломлено отставкой и убийством дворовыми в Грузине Настасьи Минкиной (Шумской) — наложницы Аракчеева и управительницы его имением.

В 1833 году Аракчеев внёс в государственный заёмный банк 50 000 рублей ассигнациями с тем, чтобы сумма оставалась неприкосновенной со всеми процентами 93 года: три четверти капитала должны были стать наградой тому, кто напишет к 1925 году лучшую историю царствования Александра I на русском языке, остальная четверть предназначалась на издержки по изданию труда, на вторую премию и двум переводчикам, которые переведут удостоенную первой премии работу на немецкий и французский. Перед соборным храмом своего села он соорудил бронзовые памятники императорам Павлу и Александру, а также пожертвовал 300 000 рублей на воспитание в Новгородском кадетском корпусе бедных дворян Новгородской и Тверской губерний.

Николай I, узнав о болезненном состоянии Аракчеева, прислал в Грузино лейб-медика Я. В. Виллие, но тот уже не мог помочь. 21 апреля 1834 года Аракчеев скончался, «не спуская глаз с портрета Александра, в его комнате, на том самом диване, который служил кроватью самодержцу всероссийскому». Перед смертью он проговорил: «Проклятая смерть». Прах его покоится в храме села Грузино, у подножия бюста императора Павла I.

Наследников Аракчеев не оставил. Ещё в 1816 году Александр I утвердил его духовное завещание, поручив хранение Правительствующему сенату; завещателю предоставлено было избрать наследника, но Аракчеев этого не исполнил, а в распоряжениях сказано: «ежели бы дни его прекратились прежде избрания им достойного наследника, то сие избрание предоставляет он Государю Императору». Николай I отдал Грузинскую волость и всю движимость в полное и нераздельное владение Новгородскому кадетскому корпусу, получившему с тех пор название Аракчеевского, с тем чтобы доходы с имения шли на воспитание благородного юношества, а корпус принял имя и герб завещателя.

Как его оценивали

Сам Аракчеев говорил о себе: «В жизни моей я руководствовался всегда одними правилами — никогда не рассуждал по службе и исполнял приказания буквально, посвящая все время и все силы мои службе царской. Знаю, что меня многие не любят, потому что я крут, да что делать? Таким меня бог создал!»

Саблуков в своих записках описывал его внешность без всякой снисходительности: «По наружности Аракчеев похож на большую обезьяну в мундире» — высок, худощав и жилист, сутуловат, с длинной тонкой шеей, крупными мясистыми ушами, большой безобразной головой, всегда наклонённой в сторону. «Всё выражение его лица представляло странную смесь ума и злости».

Сардинский посланник граф Жозеф де Местр доносил: «Он сделался военным министром и обеспечен неслыханной властью. Он жесток, строг, непоколебим; но, как говорят, нельзя назвать его злым. Я считаю его очень злым». При этом де Местр признавал, что в тот момент порядок мог быть восстановлен лишь человеком подобного закала.

Мемуары подчинённых говорят об Аракчееве как о человеке и начальнике необыкновенно бесчувственном и крайне жестоком, а время его почти безграничного владычества в последние годы первой четверти XIX века называют своего рода террором — перед ним трепетали все. В конце XX века историки стали оценивать его иначе: в годы русско-шведской войны 1808—1809 годов он прекрасно организовал снабжение войск, обеспечивал пополнение и артиллерию, личным участием и организацией боевых действий побудил шведов начать мирные переговоры. Победы русской армии 1812—1813 годов, по этой оценке, не были бы столь блистательны без Аракчеева в руководстве военным ведомством и тыловым снабжением. Отмечают и то, что он люто ненавидел взяточничество: пойманные с поличным немедленно изгонялись с должностей, невзирая на лица. О его порядочности свидетельствуют чистые бланки указов, подписанные Александром I, которые царь оставлял Аракчееву, уезжая из столицы: ни один из них временщик не использовал в личных целях.

Пушкин написал несколько не вполне цензурных эпиграмм на Аракчеева, но, отзываясь на кончину сановника, писал жене: «Об этом во всей России жалею я один — не удалось мне с ним свидеться и наговориться».

Частые вопросы

Откуда взялось слово «аракчеевщина»?

Так называют режим реакционного полицейского деспотизма и грубой военщины, ассоциированный с деятельностью Аракчеева. Термин употребляется в либеральной среде с конца первой четверти XIX века для обозначения всякого грубого произвола.

Правда ли, что он отказывался от наград?

Да. Он отказался от ордена Святого Владимира в 1807 году, от ордена Андрея Первозванного в 1810-м и от чина генерал-фельдмаршала в 1814 году. Из пожалованного портрета императора с бриллиантами вернул бриллианты, а портрет оставил.

Что он сделал для русской артиллерии?

Комиссия под его председательством выработала «систему 1805 года» — единую систему орудий, позднее названную «аракчеевской». Артиллерия при этом стала самостоятельным родом войск.

Как распорядились его имением после смерти?

Наследника Аракчеев не назначил, и Николай I передал Грузинскую волость с движимостью Новгородскому кадетскому корпусу, который получил название Аракчеевского и принял имя и герб завещателя.