Спиридонова Мария Александровна

В январе 1906 года на вокзале Борисоглебска двадцатиоднолетняя женщина пятью выстрелами из револьвера убила советника тамбовского губернатора. Через два месяца суд приговорил её к повешению, а ещё через шестнадцать дней смертную казнь заменили бессрочной каторгой. К тому времени её имя уже знала вся Россия — под прозвищем, которое придумала толпа.

Мария Александровна Спиридонова (1884–1941) — российская революционерка, одна из руководителей партии левых эсеров. Её биография укладывается в несколько крутых поворотов: террористический акт, каторга, руководство партией, разрыв с большевиками, двадцать лет тюрем и ссылок и расстрел в первые месяцы войны.

Путь в боевую дружину

Спиридонова родилась в Тамбове в семье коллежского секретаря. В 1902 году окончила Тамбовскую женскую гимназию — хотя, по другим источникам, была исключена из восьмого класса той же гимназии за политическую неблагонадёжность. Работала конторщицей в губернском дворянском собрании, примкнула к местной организации эсеров и вступила в боевую дружину партии. В марте 1905 года её арестовали за участие в демонстрации, но вскоре отпустили.

Пять пуль и письмо из тюрьмы

16 января 1906 года Спиридонова смертельно ранила чиновника VI класса — советника тамбовского губернатора Г. Н. Луженовского. Она выступала исполнительницей приговора, вынесенного партией эсеров за жестокое руководство карательными отрядами при подавлении крестьянских волнений, сопровождавшееся массовыми порками, и сама вызвалась осуществить теракт. Несколько дней она выслеживала Луженовского на станциях и в поездах, пока не представился случай. После убийства пыталась застрелиться, но подбежавший казак оглушил её ударом приклада.

На суде она объясняла мотивы так: «Я взялась за выполнение приговора, потому что сердце рвалось от боли, стыдно и тяжко было жить, слыша, что происходит в деревнях после Луженовского, который был воплощением зла, произвола, насилия». Дальше в её словах — про встреченных мужиков, сошедших с ума от истязаний, и про старуху-мать, у которой пятнадцатилетняя дочь бросилась в прорубь после казацких ласк.

При задержании Спиридонову подвергли истязаниям: врач, осматривавший её в тюрьме, засвидетельствовал многочисленные повреждения. 12 февраля 1906 года газета «Русь» напечатала переданное из тюрьмы письмо Спиридоновой с описанием издевательств — по её словам, в полицейском участке её раздели догола и избивали нагайкой, а затем в вагоне домогался жандармский офицер. Письмо разошлось по всей России, вызвало общественную кампанию в её поддержку, и власти были вынуждены провести официальное расследование.

12 марта 1906 года выездная сессия Московского военного окружного суда приговорила её к смертной казни через повешение. Шестнадцать дней она провела в ожидании казни — позже писала, что такие моменты навсегда меняют человека. Боялась, что не сможет достойно встретить смерть: сделала человечка из хлебного мякиша и, подвесив на волоске, часами раскачивала. 28 марта ей сообщили о замене казни бессрочной каторгой.

«Эсеровская богородица» на этапе

В Бутырской тюрьме Спиридонова встретилась с другими женщинами-террористками — Александрой Измайлович, Анастасией Биценко, Лидией Езерской, Ревеккой Фиалкой и Марией Школьник. На этапе в народе её уже называли «эсеровской богородицей»: на каждой станции толпы устраивали торжественные встречи и митинги.

Измайлович вспоминала: «Каждая остановка днём, вечером, ночью (они стучали в окна и будили Марусю) — восторг толпы до самозабвенья». Люди осыпали её цветами, рабочие протягивали к окнам вагона медные пятаки, женщины совали конвойным горшки с молоком, дамы снимали кольца, солидные господа — часы. В июле 1906 года террористок привезли в Акатуйскую каторжную тюрьму, где до конца года режим был достаточно мягким. Зимой 1907 года женщин-«политических» распорядились этапировать в Мальцевскую тюрьму, что возмутило заключённых: путешествие в суровый мороз могло быть опасно для жизни и здоровья. Начальник Алгачинской тюрьмы Бородулин жёстко потребовал выполнения распоряжения в отношении больных Спиридоновой и Школьник. В Мальцевской тюрьме содержались в основном женщины, осуждённые за уголовные преступления, а режим и бытовые условия были крайне тяжёлыми.

От сотрудничества с большевиками к разрыву

После Февральской революции Спиридонову освободили по распоряжению министра юстиции А. Ф. Керенского. 8 марта 1917 года она прибыла в Читу, в мае — в Москву, где стала играть одну из главных ролей среди левых эсеров. Вошла в Оргбюро левого крыла партии, работала в Петроградской организации, выступала в воинских частях и среди рабочих, призывая к прекращению войны, передаче земли крестьянам и переходу власти к Советам. Сотрудничала в газете «Земля и воля», была редактором журнала «Наш путь», входила в редколлегию газеты «Знамя труда». Спиридонову избрали председателем на Чрезвычайном и II Всероссийском крестьянском съездах, она работала в ЦИК и в крестьянской секции ВЦИК.

Необходимость сотрудничества с большевиками она осознавала, но считала его временным. На I съезде ПЛСР 21 ноября 1917 года говорила: «Как нам ни чужды их грубые шаги, но мы с ними в тесном контакте, потому что за ними идёт масса, выведенная из состояния застоя». Влияние большевиков на массы, по её мнению, носило временный характер, поскольку у них «всё дышит ненавистью». Ставкой левоэсеровского ЦК была не только её известность эмоционального оратора и публициста, отстаивающего крестьянские интересы, но и ореол великомученицы. Джон Рид называл её в тот момент «самой популярной и влиятельной женщиной в России».

4 января 1918 года большевистская фракция выдвинула её на место председателя Учредительного собрания. При голосовании она получила 160 голосов, Виктор Чернов — 260 и был выбран председателем. В январе 1918 года Спиридонова призвала III Всероссийский съезд Советов принять Закон о социализации земли, в феврале — марте была членом Комитета революционной обороны Петрограда. Она поддерживала заключение мира с Германией: «После поступков правительств Англии и Франции заключение сепаратного мира будет тем толчком, который заставит массы прозреть». На II съезде ПЛСР 19 апреля 1918 года призвала левых эсеров разделить с большевиками ответственность за Брестский мир.

В апреле — июне 1918 года её позиция резко изменилась: от сотрудничества с большевиками она перешла в лагерь политических противников. По собственным словам, была после выхода левых эсеров из Советского правительства единственным связующим звеном с большевиками и ушла от них «позже других». По словам доктора исторических наук Владимира Лаврова, Спиридонова была причастна к убийству германского посла фон Мирбаха — консультировала Якова Блюмкина. 6 июля 1918 года, во время V Всероссийского съезда Советов, её арестовали и отправили на гауптвахту в Кремль. 27 ноября 1918 года Верховный ревтрибунал рассмотрел дело о «заговоре ЦК партии левых эсеров против Советской власти и революции» и приговорил Спиридонову к году тюрьмы, но, приняв во внимание «особые заслуги перед революцией», амнистировал.

22 января 1919 года её снова арестовала московская ЧК. Ревтрибунал, где свидетелем обвинения был Николай Бухарин, признал Спиридонову виновной в клевете на советскую власть и помощи контрреволюции, изолировал от политической и общественной деятельности на год и отправил в Кремлёвскую больницу. В апреле 1919 года она бежала оттуда с помощью эсеровского ЦК и перешла на нелегальное положение.

Годы арестов, ссылок и расстрел

26 октября 1920 года Спиридонову вновь арестовала ВЧК и заключила в Бутырскую тюрьму. В записке своему подчинённому Т. Самсонову от 19 апреля 1921 года Ф. Дзержинский указывал: «Надо снестись с Обухом и Семашкой для помещения Спиридоновой в психиатрический дом, но с тем условием, чтобы оттуда её не украли или не сбежала». Вслед за этим её перевели в Пречистенскую психиатрическую больницу. 18 ноября 1921 года Спиридонову освободили под поручительство руководителей эсеров И. З. Штейнберга и И. Ю. Баккала с обязательством никогда не заниматься политической деятельностью. Она жила в подмосковной Малаховке под надзором ВЧК.

В 1923 году неудачно пыталась бежать за границу и была осуждена на три года ссылки, содержалась в подмосковном совхозе ОГПУ «Воронцово». Затем были ссылки в Самарканде (1925–1928) и Ташкенте (1928–1930). В 1931 году её снова осудили на три года ссылки; срок, продлённый ещё на пять лет, она отбывала в Уфе, где вышла замуж за И. А. Майорова. В Уфе жила «коммуной» с мужем, пасынком, свёкром и двумя подругами — Ириной Каховской и Александрой Измайлович, работала в Башкирской конторе Госбанка.

В 1937 году Спиридонову снова арестовали в Уфе. Военная коллегия Верховного суда СССР признала её виновной в том, что она «до дня ареста входила в состав объединённого эсеровского центра и в целях развёртывания широкой контрреволюционной террористической деятельности организовывала террористические и вредительские группы в Уфе, Горьком, Тобольске, Куйбышеве и других городах». Она содержалась в Уфимской тюрьме, затем в Москве в Бутырской, писала письма с требованием «проявить гуманность и убить сразу». Военная коллегия приговорила её к 25 годам тюремного заключения; срок она отбывала в Ярославской и Орловской тюрьмах.

8 сентября 1941 года, после начала Великой Отечественной войны и стремительного наступления германских войск, Военная коллегия Верховного суда СССР по представлению наркома внутренних дел Л. П. Берии — в составе В. В. Ульриха, Д. Я. Кандыбина и В. В. Буканова, без возбуждения уголовного дела и без судебного заседания — вынесла расстрельный приговор по статье 58-10 части 2 УК РСФСР в отношении 161 заключённого Орловской тюрьмы, в том числе Спиридоновой. 11 сентября 1941 года приговор привели в исполнение. Приговорённых вызывали по одному, затем чекисты запихивали в рот кляп и стреляли в затылок; тела на грузовиках вывезли в Медведковский лес и закопали. По словам бывшего начальника УНКВД по Орловской области К. Ф. Фирсанова, операция проводилась с особенной скрытностью: в камерах продолжали находиться около 200 осуждённых, чтобы замаскировать предстоящую акцию; на следующий день всех сокамерников расстрелянных эвакуировали. Реабилитирована частично в 1988 году, полностью — в 1992-м.

Что она говорила о власти Советов

В открытом письме ЦК партии большевиков в ноябре 1918 года Спиридонова писала: «Власть советов — это при всей своей хаотичности большая и лучшая выборность, чем вся Учредилка, Думы и Земства». Она настаивала, что принцип неограниченной выборности позволяет заменить делегата, а разгоны советов и назначенцы-большевики ведут к бесправию: «И когда мужик разгоняет или убивает насильников-назначенцев — это-то и есть красный террор, народная самозащита от нарушения их прав, от гнёта и насилия». Заканчивала она предупреждением, что приученный к бесправию народ легко примет любую диктатуру.

Частые вопросы

За что Спиридонову прозвали «эсеровской богородицей»?

Так её называли в народе во время этапа на каторгу: на станциях толпы встречали её как «народную заступницу» и «страдалицу». По словам её подруги и мемуаристки Александры Измайлович, в народном сознании в фигуре Спиридоновой слились оба образа.

Правда ли, что она была причастна к убийству германского посла Мирбаха?

По словам доктора исторических наук Владимира Лаврова, Спиридонова консультировала Якова Блюмкина — то есть была причастна к убийству. Прямых документов об этом в её биографии не приводится.

Как она погибла?

Её расстреляли 11 сентября 1941 года в Орловской тюрьме по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР, вынесенному 8 сентября в отношении 161 заключённого, без судебного заседания. Тела вывезли в Медведковский лес.