Погодин Михаил Петрович

Михаил Погодин вошёл в историю как человек, который на протяжении полувека был центром литературной и научной Москвы, но при этом умудрялся вызывать у современников «более или менее сильное отвращение». Историк, журналист, издатель, коллекционер, он соединял в себе патологическую скупость с бескорыстной любовью к Древней Руси, а высокую культуру — со складом ума провинциального купца. Эту двойственность отмечал критик Д. Мирский, писавший о «самых противоречивых чертах» его характера.

Сын дворового, ставший академиком

Отец Погодина был дворовым человеком, служившим домоправителем у графа И. П. Салтыкова и получившим вольную в 1806 году. Дед академика был крепостным крестьянином графа Г. Г. Чернышёва. Обстановка барского двора и искательство отца перед знатными, по мнению М. А. Полиевктова, не прошли бесследно: Погодин отличался большой практичностью, соединённой с сентиментальностью и критическим умом.

До десяти лет мальчик обучался дома, уже тогда с жадностью читая «Московские ведомости», журналы «Вестник Европы» и «Русский Вестник». С 1810 по 1814 год он воспитывался у московского типографа А. Г. Решетникова. Глубокое впечатление произвёл на него 1812 год: дом отца сгорел в московском пожаре, семья искала спасения в Суздале. Затем была губернская гимназия, а с 1818 по 1821 год — словесное отделение Московского университета. Там он вошёл в студенческий кружок Раича, из которого позднее выросло Общество любомудров, и подружился с Д. Веневитиновым.

Норманская теория как дело жизни

Ещё в университете Погодин увлёкся русской историей под влиянием первых восьми томов «Истории государства Российского» Карамзина и перевода шлецеровского «Нестора». В 1823 году он сдал магистерский экзамен, а в 1824 году напечатал диссертацию «О происхождении Руси», посвятив её Карамзину и защитив публично в январе 1825 года. После защиты поехал в Петербург, где, по собственному выражению, «получил как бы его благословение».

Диссертация доказывала непреложность норманской теории происхождения Руси. Основным оппонентом Погодина выступал представитель «скептической школы» М. Т. Каченовский, высказывавшийся за хазарское происхождение первых русских князей. Однако в отличие от большинства норманистов Погодин отстаивал республиканский дух русского народа. В 1834 году он защитил докторскую диссертацию «О летописи Нестора», в которой впервые поставил вопрос об источниках «Повести временных лет». Изучал причины возвышения Москвы, доказывал постепенность закрепощения крестьянства.

Магистерство открыло путь к преподаванию, но кафедру отечественной истории удалось получить не сразу. С 1825 по 1828 год Погодин читал всеобщую историю на первом курсе словесного отделения, затем до 1833 года был адъюнктом на этико-политическом отделении. Лишь после увольнения профессора Ульрихса он стал читать курс всеобщей истории на старших курсах. С ноября 1835 года в звании ординарного профессора занял кафедру всеобщей истории. В 1841 году избран академиком Петербургской академии наук по отделению русского языка и словесности. В 1844 году оставил службу в университете.

«Москвитянин» и литературные вечера

Во второй половине 1820-х годов Погодин активно занимался литературой, внёс заметный вклад в становление русской повести и святочного рассказа. Из-под его пера вышли повести «Нищий» (1825), «Русая коса» (1826), «Суженый» (1828), «Чёрная немочь», «Невеста на ярмарке» и другие, изданные отдельно в сборнике «Повести» в трёх частях. В 1826 году он издал альманах «Урания», привлёк к участию Веневитинова, Баратынского, Тютчева, Полежаева, Шевырёва, Вяземского; по просьбе последнего Пушкин предоставил пять своих стихотворений. Белинский считал повесть «Нищий» замечательной «по верному изображению русских простонародных нравов, по теплоте чувства, по мастерскому рассказу».

С Пушкиным Погодин был тогда на короткой ноге, хотя при первой встрече записал: «Превертлявый и ничего не обещающий снаружи человек». В более поздних воспоминаниях описал первое чтение поэтом «Бориса Годунова» на вечере у Веневитиновых. Под впечатлением от трагедии сочинил историческую трагедию в стихах «Марфа, посадница Новгородская» (1830).

В 1827—1830 годах Погодин издавал журнал «Московский вестник». Во время эпидемии холеры был редактором информационной газеты «Ведомости о состоянии города Москвы». Совместно с С. П. Шевырёвым издавал и редактировал «Москвитянин» (1841—1856), также редактировал первые шесть номеров «Русского зрителя», а с 1837 года — «Русский исторический сборник». В его доме у Девичьего Поля многие годы проходили литературные вечера; у Погодина живали Николай Гоголь и Афанасий Фет, которого Михаил Петрович готовил к поступлению в университет.

Со временем «адская скупость» Погодина, неохотно выплачивавшего гонорары, стала притчей во языцех среди московских литераторов. Недальновидная финансовая политика привела к тому, что молодые сотрудники «Москвитянина» стали переходить в столичные журналы. Среди них оказались Аполлон Григорьев и Александр Островский. В 1856 году Погодин свернул издательскую деятельность.

Собиратель древностей

Погодин собрал «Древлехранилище» — коллекцию предметов старины: около 200 икон, лубочные картины, оружие, посуду, около 400 литых образов, около 600 медных и серебряных крестов, около 30 древних вислых печатей, до 2000 монет и медалей, 800 старопечатных книг, около 2000 рукописей, включая древние грамоты и судебные акты. Отдельный раздел составляли автографы знаменитых людей, в том числе бумаги российских императоров начиная с Петра I.

Первые коллекции Погодин собрал в 1830-е годы лично в ходе поездок по России. Позднее по его заданиям древности приобретали агенты в различных регионах. В 1852 году Николай I приобрёл собрание для государства, заплатив 150 тысяч рублей серебром. Рукописи передали в Публичную библиотеку, археологические и нумизматические древности — в Эрмитаж, церковные — в патриаршую ризницу.

Панславизм и последние годы

В середине XIX века интерес к славянству сблизил Погодина со славянофилами. В 1840-е годы он установил контакты с чешскими филологами Шафариком и Палацким, накануне Славянского съезда был у них в Праге. В конце 1857 года предложил Александру II организовать Славянский комитет, который возглавил после смерти первого председателя А. Н. Бахметьева. Пожилой Погодин имел такой вес, что во время Крымской войны не раз подавал аналитические записки Николаю I, и тот делал на них многочисленные пометки. Бывший крепостной не стеснялся критиковать деятельность императора и предлагал ему возглавить борьбу славянской Европы против Западной.

Лишь на склоне жизни он вернулся от публицистики к вопросам первоначальной русской истории и принялся защищать норманскую теорию от критики Н. Костомарова, а затем Д. Иловайского. По итогам полемики составил в 1872 году обобщающий труд «Древняя русская история до монгольского ига». Погодин умер в возрасте 75 лет и был похоронен рядом с Буслаевым, Бодянским, Дювернуа и другими коллегами по университету в Новодевичьем монастыре. В 1878 году его вдова Софья Ивановна пожертвовала в Румянцевский музей домашнюю библиотеку и личный архив. Имя историка носит в Москве Погодинская улица, где некогда стояла его усадьба.

Вопросы о Погодине

Правда ли, что Погодин был крепостным?

Он родился в семье дворового человека, но отец получил вольную в 1806 году. Дед академика был крепостным крестьянином графа Чернышёва.

Почему его называли скупым?

Современники отмечали «адскую скупость» Погодина, неохотно выплачивавшего гонорары. Это привело к уходу из «Москвитянина» молодых сотрудников, среди которых были Аполлон Григорьев и Александр Островский.

Как сложилась судьба его коллекции?

В 1852 году Николай I приобрёл собрание для государства за 150 тысяч рублей серебром. Рукописи попали в Публичную библиотеку, древности — в Эрмитаж и патриаршую ризницу.