Рожественский Зиновий Петрович

Вице-адмирал Зиновий Рожественский вошёл в историю как командующий Второй тихоокеанской эскадрой, которая погибла в Цусимском проливе. Но за двадцать лет до этого он прославился иначе — статьёй, в которой назвал подвиг собственного корабля «постыдным бегством». Этот поступок лучше многих объясняет, каким он был человеком и почему вокруг его имени до сих пор нет согласия.

Артиллерист, который не боялся спорить

Рожественский родился в 1848 году в семье полкового военного врача, возможно, военного священника, в Краснинском уезде Смоленской губернии недалеко от села Сырокоренье. В 1864 году поступил в Морской кадетский корпус, который окончил в 1868 году. В 1873 году окончил Михайловскую военную артиллерийскую академию по специальности морского артиллериста и был выпущен по первому разряду лейтенантом. Некоторое время служил командиром роты Учебного отряда Балтийского флота, участвовал в работе Комиссии морских артиллерийских опытов. Начальник штаба эскадры броненосных кораблей Балтийского флота вице-адмирал Григорий Бутаков отзывался о нём: «Ужасно нервный человек, а бравый и очень хороший моряк».

В 1876 году Рожественский участвовал в подготовке артиллерии Черноморского флота к надвигавшейся русско-турецкой войне, после чего был назначен начальником артиллерии Черноморского флота. Во время боевых действий неоднократно участвовал в крейсерских рейдах. В июле 1877 года, находясь на пароходе «Веста», принял командование артиллерией, заменив убитого подполковника Чернова, и нанёс турецкому броненосцу «Фетхи-Буленд» повреждения, заставившие того выйти из боя. За этот бой он был произведён в капитан-лейтенанты и награждён орденами Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Святого Георгия 4-й степени.

После войны Рожественский опубликовал в газете «Биржевые ведомости» статью «Броненосцы и купцы-крейсера», где выступил с критикой технической отсталости отечественного флота и призывом переориентироваться на строительство броненосцев. Подвиг «Весты» был назван в статье «постыдным бегством». Статья вызвала всеобщее негодование и привела к возбуждению судебного процесса по делу «Весты». Управляющий Морским министерством адмирал С. С. Лесовский обещал «стереть в порошок» строптивого офицера.

Болгария, Лондон и спасение броненосца

После образования княжества Болгарии Рожественский был прикомандирован к создававшемуся болгарскому военному флоту и в период с лета 1883 года по октябрь 1885 года исполнял обязанности «начальника Флотилии и морской части Княжества и командира княжеско-болгарской яхты „Александр I“». При нём были созданы первые болгарские военно-морские регламенты, основаны военно-морской музей и библиотека.

В 1886–1891 годах он проходил службу флагманским офицером, старшим офицером, командиром корабля на Балтийском и Тихоокеанском флотах. Был старшим офицером броненосной батареи «Кремль» (1887), фрегата «Герцог Эдинбургский». Командовал клипером «Наездник» (1890), канонерской лодкой «Грозящий» (1891). В 1891–1893 годах был российским военно-морским атташе в Лондоне.

С 1894 года — командир крейсера «Владимир Мономах», входившего в Средиземноморскую эскадру контр-адмирала Степана Макарова. Совершил вместе с эскадрой переход на Дальний Восток для усиления военно-морской группировки в связи с обострением отношений с Японией. В районе китайского города-порта Чифу Соединённая русская эскадра под командованием вице-адмирала С. П. Тыртова проводила военные учения. Макаров отзывался о Рожественском как о надёжном морском командире.

В 1896–1898 годах — командир броненосца береговой обороны «Первенец». С 1898 года — контр-адмирал, командир Учебно-артиллерийского отряда Балтийского флота. В 1900 году получил известность благодаря организации работ по спасению броненосца «Генерал-адмирал Апраксин», вылетевшего на камни у южной оконечности острова Гогланд. После возвращения броненосца своим ходом в Кронштадт Рожественский настоял на поощрении и награждении отличившихся в операции офицеров в точном соответствии с представленным им списком. С 1903 года — контр-адмирал Свиты Его Императорского Величества.

Начальник штаба, не веривший в успех

В 1903 году, за год до начала Русско-японской войны, Рожественский получил назначение на должность начальника Главного морского штаба. Он приступил к выполнению плана перевооружения и усиления Тихоокеанского флота, но результатов достичь не удалось. В его деятельности на этом посту были заметны предпочтения к тяжёлому броненосному флоту в ущерб другим классам кораблей и упор на генеральное морское сражение как основное средство достижения победы.

В апреле 1904 года Рожественскому поручили подготовку и командование Второй тихоокеанской эскадрой, состоявшей из 7 броненосцев, 8 крейсеров, 9 миноносцев и ряда вспомогательных судов. В задачи эскадры входил переход из Балтики в Тихий океан, помощь осаждённому Порт-Артуру и сражение с японским флотом. 5 октября 1904 года Рожественский был произведён в вице-адмиралы и одновременно пожалован в генерал-адъютанты.

С самого начала он не верил в успех похода. Великий князь Александр Михайлович так описывает беседу с Рожественским и морским министром Фёдором Авеланом до начала похода: «Рожественский… заявил, что готов немедленно отправиться в Порт-Артур и встретиться с японцами лицом к лицу. Его почти нельсоновская речь звучала комично в устах человека, которому была вверена почти вся власть над нашим флотом. Я напомнил ему, что Россия вправе ожидать от своих морских начальников чего-нибудь более существенного, чем готовности пойти ко дну. — Что я могу сделать, — воскликнул он: — общественное мнение должно быть удовлетворено. Я знаю это. Я вполне отдаю себе отчет в том, что мы не имеем ни малейшего шанса победить в борьбе с японцами. — Отчего вы не думали об этом раньше, когда высмеивали моряков микадо? — Я не высмеивал, — упрямо возразил Рожественский: — Я готов на самую большую жертву. Это тот максимум, который можно ожидать от человека. И этот человек с психологией самоубийцы собирался командовать нашим флотом!»

Гулльский инцидент и Цусима

В октябре 1904 года Вторая тихоокеанская эскадра вышла в поход, ознаменовавшийся Гулльским инцидентом, и 14 мая 1905 года подошла к Цусимскому проливу. За время похода, проходившего в условиях отсутствия надёжных баз снабжения и плохой выучки экипажей, не было потеряно ни одного корабля. 22 октября 1904 года произошёл Гулльский инцидент: русская эскадра под командованием Рожественского обстреляла в Северном море собственный крейсер «Аврора», потопила английский траулер «Крейн» и серьёзно повредила пять малых рыболовецких судов, приняв их за японские миноносцы. После войны он писал: «Будь у меня хоть искра гражданского мужества, я должен был бы кричать на весь мир: берегите эти последние ресурсы флота! Не отсылайте их на истребление! Но у меня не оказалось нужной искры».

14 мая 1905 года японский флот атаковал эскадру Рожественского в Цусимском проливе. В ходе сражения был выведен из строя и потоплен флагманский корабль «Князь Суворов», сам вице-адмирал получил тяжёлое ранение в голову. Рожественский не сумел подготовить свою эскадру к сражению и не сумел командовать ею в бою: управление эскадрой было потеряно через 20 (по другим данным, через 37) минут после начала боя. К утру 15 мая Вторая тихоокеанская эскадра перестала существовать. Миноносец «Бедовый», на котором находился раненый Рожественский и другие раненые русские офицеры, был сдан японцам и позднее служил в Императорском японском флоте.

Суд, отставка и последние годы

После подписания Портсмутского мира адмирал вернулся в Россию, где был восстановлен в своей прежней должности. В «Полном послужном списке» от 16 января 1906 года, подписанном контр-адмиралом Александром Нидермиллером, он — «Начальник Главного Морского Штаба, Генерал-Адъютант, Вице-Адмирал». В том же документе написано: «В службе сего адмирала не было обстоятельств, лишающих его права на получение знака отличия беспорочной службы…». Вскоре в газетах началась травля адмирала. Первоначально Рожественский пытался оправдываться, но затем, в феврале 1906 года, подал в отставку с поста начальника Главного морского штаба. Однако волна критики не утихала, и адмирал настоял на привлечении себя к суду. На суде он оправдывал своих подчинённых, в особенности матросов, и просил для себя смертной казни, но был оправдан военно-морским судом как человек, получивший в сражении тяжкое ранение.

После окончания процесса жил затворником, практически не выходил из своей квартиры и умер в Петербурге от сердечного приступа в новогоднюю ночь на 1909 год. Погребён на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры; могила была разрушена примерно в 1920 году и считалась утраченной. Точное местонахождение праха адмирала помог установить правнук, Зиновий Спечинский, предоставивший карту захоронений.

Был женат на дочери коллежского асессора Ольге Николаевне Антиповой. Их дочь Елена (1877–1958, Аргентина) вышла замуж за Владимира Федоровича Субботина. Внуки: Николай, Софья. Николай эмигрировал в США, а его сестра Софья (1907–1979; в замуж. Спечинская) с сыном Зиновием и дочерью Ольгой в 1960-е годы вернулись на родину, жила в Ленинграде, работала в патентном бюро переводчицей. Правнук — Зиновий Дмитриевич Спечинский, японист по профессии; праправнуки — Екатерина Зиновьевна; Кирилл Зиновьевич Спечинский (1966–2018) — музыкант, лидер группы «Внезапный сыч».

Каким его запомнили

В романе А. С. Новикова-Прибоя «Цусима» Рожественский назван болезненно самолюбивым, самонадеянным, вспыльчивым, не знающим удержу в своём произволе человеком, наводившим страх не только на матросов, но и на офицеров, презиравшим их, убивавшим в них волю и всякую инициативу. «Даже командиров кораблей он всячески третировал и, не стесняясь в выражениях, хлестал их отборной руганью… За всё время службы я ни разу не видел, чтобы мрачное лицо адмирала когда-либо озарилось улыбкой». Контр-адмирал Небогатов говорил о нём: «Многие командиры на языке адмирала имели прозвища, граничащие с площадной бранью, и адмирал нисколько не стеснялся употреблять эти прозвища громко на верхней палубе в присутствии судовых офицеров и команды».

В тех же воспоминаниях приводится, как Рожественский заочно разносил какого-нибудь командира, заменяя его фамилию придуманной кличкой. Не только командиры судов, но и младшие флагманы не избежали прозвищ. Толстого контр-адмирала Фелькерзама он называл «мешком с навозом», недалёкого контр-адмирала Энквиста — «пустым местом», командира «Ушакова» Миклуху-Маклая — «двойным дураком». Некоторым командирам он давал прозвища, заимствованные из терминологии венерических болезней. Часто Рожественский кричал на командиров военных кораблей, как фельдфебель на новобранцев.

Вопросы, которые задают чаще всего

Почему Рожественский не верил в успех похода, но всё же отправился?

Он считал, что «общественное мнение должно быть удовлетворено», и говорил, что готов на самую большую жертву. По его собственным словам, у него не оказалось «искры гражданского мужества», чтобы отказаться от отправки флота на истребление.

Что произошло с ним после Цусимы?

Он вернулся в Россию, был восстановлен в прежней должности, но под давлением критики подал в отставку, настоял на суде над собой и был оправдан военно-морским судом как получивший тяжкое ранение.

Как он относился к своим подчинённым?

На суде он оправдывал матросов и просил для себя смертной казни. В то же время мемуаристы описывают его как человека, который наводил страх на офицеров и награждал их унизительными кличками.