Эжен Ионеско

Эжен Ионеско сделал из языка главного героя своих пьес — и главного злодея. Персонажи его первой комедии «Лысая певица» обмениваются фразами из учебника английского, и этот обмен обнаруживает не знание языка, а пустоту: люди говорят, но не слышат друг друга, слова теряют смысл, а реальность рассыпается.

Ионеско родился 26 ноября 1909 года в румынском городе Слатина, но ребёнком был увезён в Париж, и французский стал его первым языком. В Румынию семья вернулась, когда сын уже был подростком; он поступил в Бухарестский университет, готовясь преподавать французский. Литературную деятельность начал со стихов на французском и румынском, а также с дерзкого памфлета «Нет!» (Nu!), выдержанного в нигилистическом духе дадаистов: в нём он сначала осуждал, а затем превозносил трёх румынских писателей.

Как учебник английского стал трагедией языка

К написанию «Лысой певицы» Ионеско подтолкнули занятия английским. Он добросовестно переписывал фразы из учебника и, перечитывая их, обнаруживал «изумительные истины»: что в неделе семь дней, что пол внизу, а потолок вверху. Эти истины он знал и раньше, но никогда над ними не задумывался. Так родилась пьеса, которую автор назвал «трагедией языка»: в ней изображён мир, сошедший с ума, «крах реальности».

Герои «Лысой певицы» — образцовые конформисты. Их сознание сковано штампами, речь наукообразна, но внутренне дезориентирована, а диалог бессодержателен. Ионеско восставал против критиков, видевших в пьесе только антибуржуазную сатиру: для него «мелкие буржуа» — это все, кто растворяется в социальной среде, подчиняется механизму каждодневной жизни и живёт готовыми идеями, независимо от класса и общества.

За первой пьесой последовали «Урок» (1951), «Стулья» (1952), «Новый жилец» (1953), «Будущее в яйцах» (1957), «Бескорыстный убийца» (1959), «Носорог» (1959), «Воздушный пешеход» (1962), «Король умирает» (1962), «Жажда и голод» (1964), «Макбетт» (1972), «Человек с чемоданами» (1975) и «Путешествие среди мёртвых» (1980). Ионеско написал также роман «Одинокий» (1974) и несколько серий детских книг.

Носороги, которых он предсказал

Ситуации, характеры и диалоги его пьес следуют скорее образам и ассоциациям сна, чем повседневной реальности. Язык с помощью парадоксов, клише, поговорок и словесных игр освобождается от привычных значений. Своё происхождение драматургия Ионеско ведёт от уличного театра, commedia dell’arte, цирковой клоунады, фильмов Чаплина, Китона, братьев Маркс, античной комедии и средневекового фарса — истоки можно найти и в лимериках, в брейгелевских «Пословицах», в хогартовских парадоксальных картинках. Типичный приём — нагромождение предметов, грозящих поглотить актёров: вещи обретают жизнь, а люди превращаются в неодушевлённые предметы. К ранней драматургии Ионеско часто применяли термин «цирк Ионеско».

Сам он настаивал, что выражает мировоззрение предельно трагическое. Его пьесы предостерегают от общества, в котором индивидуумы рискуют превратиться в представителей семейства непарнокопытных («Носорог»), в котором бродят анонимные убийцы («Бескорыстный убийца»), когда все окружены опасностями реального и трансцендентного мира («Воздушный пешеход»). Это ощущение растерянности и разобщённости, по мысли Ионеско, рождается в переходные периоды, «когда бывает потрясено чувство жизни».

Первое время его пьесы воспринимали как причуду, игру бредовой фантазии, эпатажную головоломку оригинала, впавшего в рефлексивную панику. Произведения снимали с репертуара. Но две первые комедии — «Лысая певица» и «Урок» — позже были возобновлены, и с 1957 года они много лет ежевечерне шли в одном из самых маленьких залов Парижа, Ла Юшет.

«Театр крика» и его правила

Ионеско провозглашал: «Реализм, социалистический или нет, остаётся вне реальности. Он сужает, обесцвечивает, искажает её… Истина в наших мечтах, в воображении… Подлинное существо только в мифе…» Он предлагал обратиться к истокам театрального искусства — к старинному кукольному театру, который создаёт неправдоподобные, грубо окарикатуренные образы, чтобы подчеркнуть гротескность самой действительности. Путь новейшего театра драматург видел в гипертрофированном применении средств примитивного гротеска, в доведении условно-театрального преувеличения до крайних, «жестоких», «непереносимых» форм, в «пароксизме» комического и трагического. Он стремился создать «свирепый, безудержный» театр — «театр крика», как характеризовали его некоторые критики.

При этом Ионеско сразу проявил себя как литератор и знаток сцены выдающегося дарования: он умел делать «видимыми», «осязаемыми» любые театральные ситуации, обладал незаурядной силой воображения и юмором — то мрачным, то способным вызывать гомерический смех.

Представитель театра парадокса, Ионеско, как и Беккет, не разрушает язык: их эксперимент сводится к каламбурам, саму структуру языка они не ставят под удар. Игра со словами — не единственная цель. Речь в их пьесах внятна, «органично модулирована», однако мышление героев предстаёт непоследовательным. Логика обыденного здравомыслия пародируется через композиционные средства. В этих пьесах масса аллюзий и ассоциаций, которые предоставляют свободу толкований.

Не случайно Ионеско дал «Лысой певице» подзаголовок «трагедия языка», намекая на попытку разрушить все его нормы: заумные фразы насчёт собак, блох, яиц, ваксы и очков в финальной сцене прерываются бормотанием отдельных слов, букв и бессмысленных звукосочетаний. «А, е, и, о, у, а, е, и, о, а, е, и, у», — кричит один герой; «Б, с, д, ф, ж, л, м, н, п, р, с, т…» — вторит ему героиня. Жан-Поль Сартр так характеризовал творчество Ионеско: «Рождённый вне Франции, Ионеско рассматривает наш язык словно на расстоянии. Он обнажает в нём общие места, рутину… Его персонажи не разговаривают, а имитируют в гротескном ключе механизм жаргона, Ионеско „изнутри“ опустошает французский язык, оставляя только восклицания, междометия, проклятия. Его театр — это мечта о языке».

Жертвы долга и превращения героев

В «Жертвах долга» (1952) персонажи смиренно выполняют любые предписания власть предержащих, системы правопорядка — это лояльные добропорядочные граждане. По воле автора они претерпевают метаморфозы, меняются их маски; один из героев своим родственником, полицейским и женой обрекается на бесконечные поиски, которые делают его «жертвой долга» — поиска правильной орфографии фамилии воображаемого разыскиваемого. Выполнение всякой обязанности перед каким бы то ни было «законом» социальной жизни, по Ионеско, унижает человека, умерщвляет его мозг, примитивизирует чувства, превращает мыслящее существо в автомат.

Добиваясь максимального эффекта, драматург «атакует» привычную логику мышления, приводит зрителя в состояние экстатики отсутствием ожидаемого развития. Он требует импровизации не только от актёров, но и от зрителя, которого заставляет растерянно искать развития происходящего на сцене и вне её.

Воспроизводимые характеры, наделённые всеми «реалистическими» качествами, нарочито шаржируются отсутствием эмпирической достоверности. Актёры постоянно трансформируют образы, непредсказуемо меняя манеру и динамику исполнения, мгновенно переходя из одного состояния в другое. Семирамида в пьесе «Стулья» (1951) то выступает как жена старика, то как его мать: «Я твоя жена, значит, и твоя мамочка сейчас», — говорит она мужу, а старик забирается ей на колени, хныча: «Я сирота, сирота…».

В театральной программе к «Стульям» автор так сформулировал замысел: «Мир представляется мне иногда лишённым смысла, реальность — ирреальной. Именно это ощущение ирреальности… мне и хотелось передать с помощью моих персонажей, которые блуждают в хаосе, не имея за душой ничего, кроме страха, угрызений совести… и сознания абсолютной пустоты их жизни…».

Зачастую герои Ионеско — жертвы обобщённых, иллюзорных представлений, пленники смиренного, законопослушного служения долгу, бюрократической машине, исполнители конформных функций. Их сознание изуродовано стандартными педагогическими представлениями, меркантильностью и ханжеской моралью; они изолируют себя от реальности призрачным благополучием потребительского стандарта.

В одном из писем 1957 года драматург рассказывал о своём пути к славе с иронией: «Прошло семь лет с того момента, когда в Париже сыграли мою первую пьесу. Это был скромный успех, посредственный скандал. У моей второй пьесы провал был немного более громким, скандал несколько покрупнее. И только в 1952 г., в связи со „Стульями“ события начали принимать более широкий разворот… Я думаю, что если неуспех будет распространяться таким образом, он превратится в триумф».

Что осталось от Ионеско

Эжен Ионеско умер 28 марта 1994 года в Париже; похоронен на кладбище Монпарнас. Он был членом Французской академии с 1970 года, а в 2009 году посмертно избран членом Румынской академии. Среди его наград — Австрийская государственная премия по европейской литературе (1971) и Иерусалимская премия (1973).

Его пьесы, начинавшиеся как скандалы и провалы, вошли в репертуар театров разных стран. «Лысая певица» и «Урок» десятилетиями шли в парижском зале Ла Юшет, а сам Ионеско остался в истории как один из основоположников театра абсурда — драматург, который показал, что язык, утративший связь с реальностью, сам становится сюжетом.

Вопросы об Ионеско

Правда ли, что Ионеско придумал термин «театр абсурда»?

Нет, в статье он назван одним из основоположников эстетического течения абсурдизма, но авторство термина ему не приписывается. Сам он предпочитал говорить о «театре крика» и «трагедии языка».

Почему его пьесы сначала снимали с репертуара?

Первое время их воспринимали как причуду, игру бредовой фантазии и эпатажную головоломку оригинала, впавшего в рефлексивную панику. Позже «Лысая певица» и «Урок» были возобновлены и с 1957 года много лет ежевечерне шли в Ла Юшет.

Что общего у «Носорога» с реальностью?

Пьеса предостерегает от общества, в котором индивидуумы рискуют превратиться в представителей семейства непарнокопытных, — то есть утратить человеческий облик, подчинившись стаду.

На каких языках писал Ионеско?

На французском, румынском и английском; французский стал его первым языком с детства, проведённого в Париже.