Гроссман Василий Семёнович

1905–1964 · 58 лет

Роман, которому автор отдал больше десяти лет, изъяли при обыске, а высокий чиновник пообещал, что напечатают его не раньше чем через двести-триста лет. Василий Гроссман этого срока не дождался: «Жизнь и судьба» вышла в Швейцарии через шестнадцать лет после его смерти.

Роман, которому автор отдал больше десяти лет, изъяли при обыске, а высокий чиновник пообещал, что напечатают его не раньше чем через двести-триста лет. Василий Гроссман этого срока не дождался: «Жизнь и судьба» вышла в Швейцарии через шестнадцать лет после его смерти. Но прежде чем стать автором запрещённой книги, он был инженером-химиком, шахтным лаборантом и военным корреспондентом, чьи очерки читала вся страна.

От колбы к перу

Иосиф Соломонович Гроссман родился в 1905 году в Бердичеве, в образованной еврейской семье. Отец, инженер и химик, выпускник Бернского университета, работал на шахтах Донбасса; мать, получившая образование во Франции, преподавала французский. Родители развелись, когда сын был ребёнком, и он воспитывался матерью. Уменьшительная форма имени Йося превратилась в Васю — так появился литературный псевдоним.

Когда ему было шесть лет, в феврале 1912 года, он с матерью уехал в Швейцарию и с марта учился в начальной школе на улице Roseraie в Женеве. В октябре 1913 года они перебрались в Лозанну, а в мае 1914 года вернулись в Киев, где жил его отец. Там он поступил в приготовительный класс Киевского реального училища 1-го общества преподавателей, где учился до 1919 года. В Гражданскую войну он оказался с матерью в Бердичеве, где учился и работал пильщиком дров.

В 1921 году окончил школу, учился на подготовительном курсе Киевского высшего института народного образования, а затем перевёлся на химическое отделение физико-математического факультета 1-го Московского государственного университета, которое окончил в 1929 году.

Три года он работал инженером-химиком в Макеевском научно-исследовательском институте по безопасности горных работ, заведовал газово-аналитической лабораторией на шахте «Смолянка-11», затем был старшим научным сотрудником в Донецком институте патологии и гигиены труда. В 1933 году переехал в Москву, где работал на карандашной фабрике имени Сакко и Ванцетти — старшим химиком, потом заведующим лабораторией.

Литературой он занялся в конце 1920-х и уже в 1928 году отослал один из первых рассказов в «Правду». Выбор между наукой и литературой он сделал в пользу последней, подробно обосновывая его в письмах к отцу. В 1929 году «Огонёк» напечатал его очерк «Бердичев не в шутку, а всерьёз», а в апреле 1934 года в «Литературной газете» вышел рассказ о Гражданской войне «В городе Бердичеве» — дебютная художественная публикация. В том же году при поддержке Максима Горького он опубликовал повесть из жизни шахтёров Донбасса «Глюкауф». В 1937–1940 годах вышли две части трилогии «Степан Кольчугин» о революционном движении от 1905 года до Первой мировой войны.

«Железный ветер бил им в лицо»

Летом 1941 года Гроссмана мобилизовали, ему присвоили звание интенданта 2-го ранга. С августа 1941-го по август 1945 года он служил специальным военным корреспондентом «Красной звезды» на Центральном, Брянском, Юго-Западном, Сталинградском, Воронежском, 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах. В 1942 году написал повесть «Народ бессмертен» — первое крупное произведение о Великой Отечественной войне.

Во время битвы за Сталинград он находился в городе с первого до последнего дня уличных боёв. За участие в битве, в том числе в боях на передовой линии обороны, получил орден Красной Звезды; в 1943 году ему присвоили звание подполковника интендантской службы. На мемориале Мамаева кургана выбиты слова из его очерка «Направление главного удара»: «Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?».

Там же, в Сталинграде, война прошла через его собственную семью. Мать писателя Екатерина Савельевна во время немецкой оккупации Бердичева была переселена в гетто и 15 сентября 1941 года расстреляна в Романовке. До конца жизни он писал письма погибшей матери, и её история отразилась в «Жизни и судьбе»: мать Виктора Штрума тоже убита нацистами при уничтожении гетто.

Гроссман был среди корреспондентов, первыми ступивших в освобождённые Майданек и Треблинку. О Треблинке в конце 1944 года он опубликовал статью «Треблинский ад», открывшую тему Холокоста в СССР. После войны вместе с Ильёй Эренбургом он составил «Чёрную книгу» — сборник свидетельств и документов о Холокосте. На английском она вышла в 1947 году в Нью-Йорке, а русское издание тогда не появилось: набор рассыпали в 1948 году, поскольку идеологическая установка требовала не выделять ни одну национальность в рамках всего пострадавшего населения СССР.

Книга, которой не было

С 1946 по 1959 год Гроссман работал над дилогией «За правое дело» и «Жизнь и судьба». Эпический роман «За правое дело» о Сталинградской битве вышел в 1952 году и был разгромлен в партийной печати; автору пришлось его переработать. На Втором съезде Союза писателей СССР в 1954 году Фадеев признал, что критика романа как «идеологически вредного» была несправедливой.

Продолжение, роман «Жизнь и судьба», носящий резко антисталинский характер, Гроссман писал с 1950 года. Рукопись он отдал в редакцию журнала «Знамя». В феврале 1961 года при обыске КГБ дома Гроссмана конфисковали копии рукописи и черновики; изъяли и копию, находившуюся для перепечатки в «Новом мире». Главный редактор «Знамени» Кожевников сам отдал свой экземпляр в КГБ.

Пытаясь спасти книгу, Гроссман писал Хрущёву: «Я прошу Вас вернуть свободу моей книге, я прошу, чтобы о моей рукописи говорили и спорили со мной редакторы, а не сотрудники Комитета Государственной Безопасности… Я по-прежнему считаю, что написал правду, что писал её, любя и жалея людей, веря в людей». В конце концов его принял член Политбюро Суслов и огласил подготовленное референтами — сам он роман не прочёл — решение: о возврате рукописи «не может быть и речи», напечатана она может быть не раньше чем через 200–300 лет.

Другая копия, сохранённая другом Гроссмана поэтом Липкиным, в середине 1970-х, уже после смерти писателя, с помощью Сахарова и Войновича была вывезена на Запад. В 1980 году роман опубликовали в Швейцарии: его расшифровали с микрофильма эмигранты Ефим Эткинд из Парижа и Шимон Маркиш из Женевы, последний способствовал изданию в Лозанне. В СССР роман вышел с купюрами в 1988 году.

Вместе с «Жизнью и судьбой» конфисковали рукопись повести «Всё течёт» о возвращении человека из сталинских лагерей, над которой Гроссман работал с 1955 года. Новый вариант повести он завершил в 1963 году; за рубежом она вышла в 1970-м, в СССР — в 1989-м. После ареста рукописей он почти потерял возможность публиковаться. Потрясение подточило здоровье, и, по мнению ряда биографов, ускорило его смерть: Василий Гроссман умер от рака почки после неудачной операции 14 сентября 1964 года и похоронен в Москве на Троекуровском кладбище.

«Война и мир» двадцатого века

Историк литературы Борис Ланин видел основной философский вклад Гроссмана в советскую литературу в «реабилитации концепции свободы». «Жизнь и судьба» оценивается многими как «Война и мир» двадцатого века — и из-за прямого влияния романа Толстого, и по своему значению. Центральная идея книги: проявления человечности, происходящие в тоталитарном обществе вопреки давлению этого общества, — высшая ценность. По словам Григория Дашевского, и эта идея, и красота построения романа приближают Гроссмана к классическим авторам античности.

Роман многослоен: на «толстовском» сюжете изложены размышления о природе тоталитаризма, о сходстве и различиях между сталинским СССР и гитлеровской Германией, о возможности выбора своего жизненного пути в условиях тоталитарной системы. Герои приходят к осознанию противоречий между убеждениями и советской реальностью, и этот конфликт становится трагедией для таких персонажей, как бывший делегат Коминтерна Мостовской или бывший чекист Магар. Историк Франсуа Фюре считал Гроссмана глубоким свидетелем века.

Осенью 2011 года отдел драмы национальной радиовещательной корпорации Би-би-си создал по роману 13-тисерийный радиоспектакль для миллионной аудитории. Благодаря ему книга возглавила список бестселлеров в Великобритании. Писатель и историк Энтони Бивор, переведший на английский военные дневники Гроссмана, назвал «Жизнь и судьбу» лучшим русским романом XX века.

Константин Львов отмечал, что героем сочинений Гроссмана неизменно был советский народ: готовый жертвовать собой — «умереть на грязном полу грязной теплушки, сохраняя чувство своего человеческого достоинства», — но часто пасующий перед всякой властью, ворчащий и примиряющийся с социальным неравенством. Жизнь этого народа у него всегда на зыбкой границе между войной и миром.

Что осталось после Гроссмана

Почему «Жизнь и судьбу» не напечатали при его жизни?

Рукопись изъяли при обыске в феврале 1961 года, а Суслов передал решение, что о возврате «не может быть и речи» и роман может выйти в СССР не раньше чем через 200–300 лет. Книга была опубликована только в 1980 году в Швейцарии.

Правда ли, что Гроссман был в Треблинке и Майданеке?

Да, он входил в число корреспондентов, первыми ступивших в освобождённые советскими войсками лагеря. О Треблинке в конце 1944 года он опубликовал статью «Треблинский ад».

Чем он занимался до того, как стать писателем?

Он был инженером-химиком: работал на шахтах Донбасса, в институте патологии и гигиены труда, а в Москве — на карандашной фабрике имени Сакко и Ванцетти.

Кто сохранил рукопись запрещённого романа?

Копию сохранил друг Гроссмана поэт Липкин. В середине 1970-х её с помощью Сахарова и Войновича вывезли на Запад.