Кольцов Алексей Васильевич

Он был прасолом — скупщиком и торговцем скотом, как и его отец, и до конца жизни не сумел выбраться из этого ремесла, хотя ненавидел его. А между поездками по степям и ярмаркам писал стихи, которые впервые в русской поэзии заставили заговорить о себе крестьянина — не как о фольклорном персонаже, а как о человеке с собственными думами и переживаниями.

Алексей Васильевич Кольцов родился 3 (15) октября 1809 года в Воронеже, умер 29 октября (10 ноября) 1842 года там же, в возрасте тридцати трёх лет.

Два года училища и семьдесят томов

Дом Кольцовых стоял на перекрёстке Большой Стрелецкой и улицы Коперника. Отец, Василий Петрович, человек крутого нрава, не ограничивался прасольством: арендовал земли под хлеб, скупал леса под сруб, торговал дровами, занимался скотоводством. Мать, Прасковья Ивановна, была добра, но неграмотна. Сверстников в семье не было: сестра намного старше, брат и другие сёстры — гораздо моложе.

Грамоте Кольцов учился с девяти лет дома и настолько преуспел, что летом 1820 года поступил сразу в первый класс двухклассного уездного училища, минуя приходское училище и подготовительный класс. По принятой шкале оценок он удостоился высшей — «остр», был аккуратен в посещениях и прилежен. Всё переменилось на втором году: за четыре месяца девяносто три пропуска занятий. Отучившись четыре месяца, отец забрал его из училища и приставил к своим делам — считал, что этого образования сыну хватит, чтобы стать помощником.

Белинский позже писал об уровне этой учёбы: «Не знаем, каким образом был он переведён во второй класс, и вообще чему он научился в этом училище… Он не имел почти никакого понятия о грамматике и писал вовсе без орфографии».

Читать Кольцов полюбил ещё в училище. Первые книги были сказками — про Бову, про Еруслана Лазаревича; покупал он их на деньги, выданные на лакомства и игрушки. Потом пошли романы, которые брал у товарища Варгина, тоже сына купца, — особенно нравились «Тысяча и одна ночь» и «Кадм и Гармония» Хераскова. После смерти Варгина в 1824 году Кольцов получил в наследство его библиотеку, около семидесяти томов, — с неё началось его собственное собрание.

Стихи, сложившиеся в степи

В пятнадцать лет он купил сборник стихов Ивана Дмитриева. По словам самого Кольцова, переданным Авдотьей Панаевой, первый поэтический опыт пришёл к нему так: «Я ночевал с гуртом отца в степи, ночь была тёмная-претёмная и такая тишина, что слышался шелест травы, небо надо мною было тоже тёмное, высокое, с яркими мигающими звёздами. Мне не спалось, я лежал и смотрел на небо. Вдруг у меня стали в голове слагаться стихи; до этого у меня постоянно вертелись отрывочные без связи рифмы, а тут приняли определённую форму».

В шестнадцать лет он написал «Три видения» — взяв одно из стихотворений Дмитриева и сделав своё по его образу и подобию, потому что правил стихосложения ещё не знал. Позже признал опыт неудачным и уничтожил рукопись. На отцовские деньги покупались книги: за Дмитриевым последовали Ломоносов, Державин, Богданович.

Наставника Кольцов нашёл в лице воронежского книготорговца Дмитрия Кашкина, открывшего в начале 1820-х первый в городе книжный магазин на улице Пушкинской, на углу Щепной площади. Лавка стала своего рода клубом. Ф. Д. Трясоруков вспоминал: «…в 1825 г. я видал в этой лавке мальчика лет 15, небольшого роста, незавидной наружности, в нагольном засаленном полушубке, рассматривающего книги или читающего что-нибудь новое». Кашкин признал первые опыты Кольцова неудачными, но поощрял его и подарил теоретический труд Василия Подшивалова «Русская просодия, или Правила, как писать русские стихи». Пять лет Кольцов безвозмездно пользовался библиотекой Кашкина. Из любимых авторов оказались Дельвиг, Жуковский и Пушкин.

В 1827 году он познакомился со студентом Воронежской духовной семинарии Андреем Сребрянским, лидером литературно-философского кружка при семинарии. Тот был значительно образованнее и стал для Кольцова наставником, читателем, критиком и редактором — правил, черкал и уничтожал то, что казалось ему слабым. Именно Сребрянский привил Кольцову интерес к философии. В августе 1829 года Кольцов познакомился с профессором семинарии Александром Вельяминовым, преподававшим философию и физико-математические науки; благодаря ему для Кольцова открылась библиотека семинарии, занимавшая третье место после библиотек Новгородской и Троице-Лаврской семинарий.

Как «самородный поэт» попал в большую литературу

В 1830 году в «Листках из записной книжки В. Сухачёва» были помещены без указания авторства стихотворения Кольцова: «Не мне внимать», «Приди ко мне», «Мщение». В Воронеже люди, причастные к литературе, знали, чьи это стихи. Под своим именем Кольцов опубликовался в 1831 году в московской газете «Листок» — там же дебютировал и будущий его друг и биограф Виссарион Белинский.

В том же году Кольцов познакомился с Николаем Станкевичем. Благодаря ему «Русская песня» («Я затеплю свечу…») была напечатана в «Литературной газете», которую вели Дельвиг, Вяземский и Пушкин. Станкевич представил поэта редактору так: «Вот стихотворение самородного поэта г. Кольцова. Он воронежский мещанин, и ему не более двадцати лет от роду; нигде не учился и, занятый торговыми делами по поручению отца, пишет часто дорогою, ночью, сидя верхом на лошади».

О том, как воспринимали Кольцова, Белинский писал: «Большею частию в нём видели русского мужичка, который, едва зная грамоте, сам собою открыл и развил в себе способность писать стишки, и притом недурные… Будь он не мещанин, почти безграмотный, не прасол, — его стихотворения, может быть, едва ли были бы тогда замечены».

В 1835 году усилиями Станкевича и Белинского вышел первый сборник «Стихотворения Алексея Кольцова» — единственный, изданный при жизни поэта. В начале 1836 года Кольцов поехал в Москву, а оттуда впервые в Санкт-Петербург по тяжебным и торговым делам отца; благодаря Станкевичу познакомился с Жуковским, Вяземским, Владимиром Одоевским и Пушкиным, который опубликовал в «Современнике» его «Урожай». После стихотворений «Молодая жница», «Пора любви» и «Последний поцелуй» Кольцовым заинтересовался Салтыков-Щедрин, называвший главной особенностью этих стихов «жгучее чувство личности».

Песни, думы и пятисложник

Ранние опыты Кольцова — подражания Дмитриеву, Жуковскому, Пушкину, Козлову, Хераскову; в них он только нащупывал собственную манеру. Высшей точкой его достижений считаются «песни», которые начинают преобладать с начала 1830-х годов. Впервые в русской поэзии лирическим героем стал крестьянин с его внутренними переживаниями. Попытки писать в духе книжной поэзии встречаются у Кольцова до самой смерти, вперемежку с «песнями», и среди последних некоторые ближе к книжным формам.

Другой его жанр — думы, схожие с песнями по форме и представляющие по содержанию своеобразную поэтическую философию: в них Кольцов пытается уяснить себе мировые проблемы. Любимым размером зрелого Кольцова был пятисложник, который стиховеды в дань памяти поэту нередко обозначают как «кольцовский пятисложник».

Разъезжая по торговым делам отца, Кольцов встречался с разными людьми и собирал фольклор. Его лирика воспевала простых крестьян, их труд и их жизнь.

Голоса нет в душе быть купцом

3 августа 1838 года умер Андрей Сребрянский. 25 июня 1840 года умер Николай Станкевич. Кольцов всё более тяготился ремеслом купца и отдалялся от прежних воронежских друзей. 15 августа 1840 года он писал Белинскому: «Нет голоса в душе быть купцом, а всё мне говорит душа день и ночь, хочет бросить все занятия торговли и сесть в горницу, читать, учиться. Мне бы хотелось теперь сначала поучить хорошенько свою русскую историю, потом естественную, всемирную, потом выучиться по-немецки, читать Шекспира, Гёте, Байрона, Гегеля, прочесть астрономию, географию, ботанику, физиологию, зоологию, Библию, Евангелие и потом года два поездить по России, пожить сначала год в Питере». Начались ссоры с отцом, не одобрявшим литературные занятия сына.

В результате депрессии и длительной чахотки Кольцов умер в возрасте тридцати трёх лет в 1842 году. Похоронен на Митрофаньевском кладбище в Воронеже. На надгробии ошибочно приведена дата смерти — не 19, а 29 октября. Могила сохраняется в Литературном некрополе недалеко от Воронежского цирка.

В 1846 году актёр П. С. Мочалов, знавший Кольцова, опубликовал в журнале «Репертуар и Пантеон» стихи, начинающиеся строками: «Пришёл я, низко поклонился / С глубоким вздохом и слезой…».

Что от него осталось

В 1856 году в пятом выпуске «Современника» вышла статья Николая Чернышевского о творчестве Кольцова. Ю. И. Айхенвальд писал: «Поэзия Кольцова — это деревня нашей литературы. Из города, из обители культурных утончённостей, она выводит нас в открытое поле, в царство зелени и луговых цветов… Все здесь непосредственно, искренне, естественно, и жизнь дана в своей первобытности и простоте».

Именем Кольцова в Воронеже названы сквер, гимназия, библиотека, улица и Воронежский государственный академический театр драмы — имя присвоено указом Президиума Верховного Совета РСФСР в 1959 году. В Кольцовском сквере в 1868 году установлен бюст поэта. В 1918 году в сквере у Китайгородской стены поставили гипсовый памятник, не сохранившийся; на открытии присутствовал Сергей Есенин. Памятник на Советской площади Воронежа, установленный в 1976 году, в 2017 году демонтировали, а в 2018 году поставили на Кольцовском бульваре Кольцовской улицы.

Имя поэта носят село Кольцово в Калужской области, улицы в Таганроге (переименована в 1909 году), Орле, Йошкар-Оле, посёлке Радица-Крыловка, бульвар в Святошинском районе Киева (1981).

Многие стихотворения Кольцова положили на музыку русские композиторы XIX века: И. И. Геништа, А. С. Даргомыжский, М. А. Балакирев, М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков. В 1959 году вышел фильм «Песня о Кольцове» с Виталием Коняевым в главной роли, в 1997 году по мотивам романа Владимира Кораблинова «Жизнь Кольцова» снят фильм «На заре туманной юности» с Александром Вершининым. В 2009 году Банк России выпустил серебряную монету 2 рубля из серии «Выдающиеся личности России» с портретом Кольцова.

Вопросы

Правда ли, что Кольцов почти не учился?

Он окончил лишь четыре месяца второго года уездного училища — отец забрал его и приставил к торговым делам. Белинский замечал, что не видел в Кольцове «никаких признаков элементарного образования».

Почему его называют поэтом-прасолом?

Кольцов происходил из мещанского сословия и до конца жизни занимался торговлей скотом по поручению отца. Белинский считал, что именно это — почти безграмотный мещанин, а не прасол — привлекало к его стихам внимание.

Что такое «кольцовский пятисложник»?

Любимый стихотворный размер зрелого Кольцова. В дань памяти поэту стиховеды нередко обозначают его именно так.